Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
*
В ЗАГСе нашлась не Нюра, а Марина. Но сделала все оперативно, так что молодожены не то что охнуть - глазом моргнуть не успели. А уже Василиса Карповна в промышленных масштабах скупает продовольствие на рынке и договаривается с соседками о помощи в строгании салатов и выпечке пирогов. «Не Турочку же мне об этом просить?» – вопрошала Василиса, и соседки дружно с ней соглашались. Гулять свадьбу собрались скромно, по-семейному. Всей улицей.
Степка же старался лишний раз не попадаться никому в доме на глаза. Отсиживался у отца в секции, сбегал с Ту на море, где она хвасталась своими новыми навыками плавания, а он катал ее на лодке и сердито смотрел на местных спасателей, которые здоровались и улыбались Ту, как хорошей знакомой.
16.4
А еще по такому случаю из Москвы была вызвана Лариса с мужем. И накануне торжественного дня состоялось эпохальное событие – примирение матери и дочери. «Заходи, что ли» - через порог кивнула Василиса дочери. И Лариса зашла.
"Свадьба пришлась на привычно жаркий и солнечный день. Замуж Тучка выходила в свадебном одеянии Василисы Карповны, кто бы мог подумать! Степка оторопело оглядел свою невесту в платье из тонкого шитья, которое так ладно сидело на ее фигуре, будто на Ту было шито. Снежно-белый цвет оттенял загорелую кожу, а фигурный край красиво открывал колени.
- Ба, - Степка обернулся к Василисе, - ты что, вот такое… вот в таком… коротком… замуж выходила?
- Тогда все такое носили! – Василиса Карповна степенно огладила нарядный шелковый платок, повязанный особым узлом.
Особой торжественности в бракосочетании не наблюдалось. Нетерпеливо переминался с ноги на ногу Аркадий, тихонько плакала Лариса, что-то мурлыкал себе под нос Левка. И лишь Василиса стояла степенно, даже монументально, всем своим видом обозначая важность момента.
- Горько! – кричит Лелик, Аркадий хлопает шампанским и тут же отдает бутылку Лариному мужу.
- Не буду ни пить, ни целоваться на голодный желудок! – протестует Степан, но его властно притягивают за шею и целуют уже супружеским поцелуем.
