Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
*
Звуки скандала он услышал, едва открыл дверь. Скандал был женским и оттого особенно громким и безобразным. Степа быстро бросил сумку в комнату и прошел на кухню.
- О, явился! – Елена развернулась так резко, что взметнулись полы халата, обнажив дебелое бедро.
- Елена, уймись! – на привычно белом лице Туры красовались два алых пятна. Значит, уже самый разгар конфликта.
- Нет уж, и не думай затыкать мне рот! – голос женщины срывался на визг. – Устроила тут публичный дом! Позор какой! Ты о деде подумала?!
Ту шумно вдохнула и задохнулась ответом.
- Вот именно, - Степан говорил нарочито медленно и спокойно. – Подумайте о Павле Корнеевиче. Если есть чем думать, конечно.
- Хам! Мужлан и быдло! Соблазнил мою дочь!
В книгу рекордов по уровню абсурдности! Плюнуть бы на эту бабу вздорную, но Туча… На Тучку смотреть больно. Надо увести ее отсюда. Погода на улице, конечно, не способствует прогулкам, но…
- Ту, пойдем отсюда.
- Да, да, идите! – расхохоталась Преужасная. И захлебнулась с бульканьем смехом. Продышалась. – А впрочем, чего стесняться-то, да? Давайте прямо здесь! Что миндальничать, правда?
Тура еще раз вдохнула глубоко. Кажется, у нее получилось справиться с гневом. Обернулась к Степану.
- Степ, иди в душ. Ты же после тренировки. Я пока ужин накрою.
И Степан понял, что в данном случае лучше не спорить и подчиниться. А Ту отлично знает, как обращаться с гадюкой Падлной.
Уже в дверях кухни Степа услышал истеричное Еленино:
- Ну а ты что ждешь, доченька? Сейчас твой кобель штаны снимет и тебе будет, чем заняться. Давай, давай, беги. И соси получше!
Степан замер как вкопанный.
- Иди, Степа! – звонким гневным набатом прозвенел за спиной голос Ту. – Иди!
Ладно. В этот раз – ладно.
*
Ручка двери дернулась, когда он уже разделся, залез в ванну и даже слегка намок. Так и замер, мокрый.
Ну не Преужасная же? Вряд ли. Тура? Нет, Тучка, нет. Не надо.
Но ручку упрямо дергали с той стороны.
Черт. Да что же это такое!
И все-таки пришлось вылезать из ванны, брать полотенце и открывать дверь.
И все-таки – Тучка.
Он не выпускал дверь из пальцев, но это не сыграло никакой роли. Ту резко дернула на себя и шагнула внутрь. Темные кудри взметнулись в стороны, когда он замотал головой.
- Нет, Ту, пожалуйста, нет.
- Да, Степа, да.
Потому что иначе она не может. Иначе эта грязь въестся под кожу.
