Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
Она еще потом посмотрела в окно. Дед шел довольно уверенно. Твердо опираясь тростью об асфальт. Ну что она, в самом деле? Академик Дуров в трезвом уме и твердой памяти. И ноги пока держат. И слуховой аппарат он надел. И кстати, раз уже деда нет, а Степка дома… И Елена на дежурстве. Тура стукнула в дверь комнаты.
- Степа, пойдем чай пить. Я пирогов купила вкусных.
*
- Степа, я хочу с тобой поговорит, - дежа вю. Все со всеми хотят поговорить. Тура поморщилась. – Точнее, я хочу с тобой кое-что обсудить.
- Угу, - Степан дожевал пирог, а потом все-таки обратил внимание на встревоженный вид и напряженный взгляд своей собеседницы. – Ту, чего случилось? Я денег забыл отдать? – Степка наморщился, вспоминая.
- Нет, все ты отдал вовремя, - ее голос прозвучал резче, чем следовало.
- А чего тогда? – Степа окончательно переключил внимание с пирогов на разговор. – Вы хотите цену поднять? Ну… я в принципе… не против… - и, поскольку ему не отвечали и щедрость не оценили, Степан повысил голос: - Тура?!
- Не о деньгах вообще речь!
- А-а-а… - Степа вздохнул - облегченно и недоуменно одновременно.
Если разговор неприятен – начинай его быстрее. Такой совет Тура дала деду не так давно, и самое время им теперь воспользоваться.
- Дед о нас знает, Степан.
Все тем же «дежа вю» сошлись у переносицы брови – только теперь не седые, а черные. Привычным жестом, выражавшим раздумье, Степан взъерошил волосы на затылке.
- Что знает? Что мы спим вместе?
Отличная формулировка.
- Да, - ответила коротко, не вдаваясь в лексические нюансы.
- И что? – продолжал недоумевать и ерошить затылок Степан. – Чего такого? Или он против?
- Именно!
Улыбка, начавшая зарождаться на его губах, тут же исчезла.
- Но почему? – яркие черно-белые глаза в обрамлении длинных ресниц совершенно округлели.
- Потому что это дед! – Тура тоже повысила голос. – Ты не первый день у нас живешь.
За столом повисло молчание. Наклонив голову, Степан смотрел в чашку с остатками чая. Словно в рисунках чаинок хотел прочесть ответ. А потом поднял голову.
- Мне… надо уйти отсюда? Съехать?
- А ты хочешь? – теперь голос почему-то звучал тихо.
- Нет, - так же негромко ответил он. – Не хочу уходить от… сюда."
"Уход его уже ничего и не решит.
