Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
Огромные наушники брата прочно приросли к голове, отключая Степана от всего внешнего. И домашние услышали его просьбу. Ничего не спрашивали, ни о чем не просили. Дом словно замер. Даже Василиса первые три дня молчала, что для нее было сродни подвигу. А на четвертый не выдержала.
- Ты вот одно мне скажи, Степан, - Василиса Карповна перехватила старшего внука на выходе из туалета. – Звать-то ее как?
- Никак.
- Ишь, какие имена нынче девкам дают заковыристые. Никак. Ну ничего, Нинкой буду звать.
- Ба…
- Скалкой в лоб хочешь?
- Не то, чтобы очень.
- Пошли, поможешь мне рыбу чистить.
Степа вздохнул, но повиновался. Собственный обет молчания и его, наконец, утомил.
- А масти она какой – белявая аль чернявая?
- Лысая, - буркнул Степка, ловко орудуя ножом.
- Ото допросишься ты у меня! – пригрозила Василиса, но от рыбы не оторвалась. – Не хочешь говорить, стало быть?
- Не о чем.
- Вот что ж вы у меня на баб такие малохольные, а? Что ты, что Аркашка. Найдут себе сначала черте что, а потом страдают, страдают…
- Василиса Карповна, а вы не запамятовали, что это «черте что» – ваша дочь?
- Нет у меня дочери, - привычно огрызнулась Василиса.
- А я, между прочим, и не страдаю, - подал голос от двери неслышно вошедший на кухню Аркадий. – Пирог будет или жареха?
- Пирог. А ты что же, простил Ларку, что ль?
Интересно, как часто они говорят об этом? Судя по лицам отца и бабки – в первый раз. Чудеса.
- А чего мне ей прощать? Кто в итоге с добром остался? - Аркадий легко оседлал стул и, протянув руку и ухватив чайник, отпил прямо из носика.
- Хоть целую команду волейбольную. К Левке только обращайтесь.
Аркадий Ефимович хотел что-то сказать, но переглянулся с тещей – и передумал.
Пирог с тюлькой вышел вкусный. И с него начался для Степана медленный, но все-таки подъем. Навалялся в яме, хватит.
*
Она не увидела, наступила. И только потом опустила взгляд, чтобы посмотреть, что так больно впилось в подошву."
"Оказалось, ключи. Комплект Клары Корнеевны. И несколько купюр рядом. Тура бросила сумку на постель и пошла. А потом побежала. Проверять.
Комната хранит следы поспешных сборов, но ничего не оставлено.
