— Тогда я был на службе, теперь — в отставке, — уже без самой малой дольки юмора ответил супруг.
Разговор мог выйти совсем печальным.
— А давайте «Море волнуется раз…»? Кто водит?
И Лизонька, и Сашка, и Алеша согласились. Когда же от общей игры решил не отставать и Миша, присоединился даже серьезный Степа. Ему и пришлось водить.
Может, и правда затеять стройку века. Хотя бы стройку года. А то деревенские забавы милы, но за три месяца немного наскучили.
* * *В тот вечер — вечер триумфа и провала — Миша договорился со своим тезкой генерал-губернатором. Обещал, что мы покинем город в двадцать четыре часа, плюс-минус. На что было обещано не поторапливать. Так что мы получили вечер, ночь, утро и день на сборы.
Супруг пару раз сравнивал наш отъезд с бегством Энея из Трои на двадцати кораблях — в нашем случае трех пароходах. Я замечала, что мы не оставляем за спиной дымящиеся руины; Миша говорил, что такая операция равна половине пожара.
Пожалуй, он был неправ. Мы захватили все, что было нужно, а главное — всех, кого было нужно. Например, столица временно лишилась женщины-анестезиолога. Извините, моя коммерческо-благотворительная империя в первую очередь гарантирует безопасность своих участников. Поэтому и Василиса, и Василий ночью перебрались в Новую Славянку, а вечером отбыли на борту одного из пароходов. Конечно же, Василиса захватила всю свою анестезиологическую лабораторию. Теперь в моем поместье в Голубках самая квалифицированная медицинская помощь в России.
Тем же вечером Миша два часа изучал списки как оставшихся учеников, так и работников в Питере. Нашел трех человек, которым тоже желательно какое-то время провести вне столицы."
"— Отосплюсь в каюте, когда отплывем, — заявил супруг.
И сдержал слово. Провел всю ночь в своей секретной лаборатории. Его помощники трудились в две смены, а он — в одну, без перерыва на сон. Часть моделей и наработок упаковал в спешно сколоченные контейнеры, а некоторые расплющил паровым прессом. Забрал нужные чертежи, остальные сжег. Ворчал, что здесь ничего не оставит, даже в самом надежном сейфе.
Когда муж подвел черту под личным кулибинством и эдисонством, он перешел к нашим общим проектам. В первую очередь — к верфи. Я сама проследила, чтобы все наши новации, особенно винтовые, уплыли с нами. Или были утоплены в Неве. Грустно посмеивалась, когда вспоминала слухи о том, что якобы нашла в озере золото, брошенное туда Наполеоном, убегавшим из России. Впрочем, я-то надеялась вернуться.
Всю ночь ходила по усадьбе, по хозяйственным постройкам. Поглядывала не своим, а чужим заинтересованным глазом: чем можно информационно поживиться? Прилегла на час, когда уже взошло солнце. Перед этим проводила супруга в Питер — сдавать дела в МВД.