Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
— Между прочим, в прошлом году произошло эпохальное событие. Россия сделала цивилизационный выбор и стала чайной страной.
— Это ты по данным таможен? — спросила я.
— Конечно. Впервые в 1819 году стоимость растаможенного чая превысила стоимость кофе.
— Рубил Петр Алексеич бороды, приучал к кофе, а бородачи отомстили асимметрично — полюбили не молотые толченые косточки, а сушеные листья, — усмехнулась я.
Супруг взглянул с удивлением, понял, кивнул. Чай боролся с кофе на равных, пока свое веское серебряное слово не сказало купечество, оценившее напиток — приятный, нехмельной, а главное, подходящий для неторопливой вечерней беседы.
Ну а то, что пили из самоваров, — замечательно. Самовар — настольная модель паровой машины. Как и любой котел с прыгающей крышкой. Скажет какая-нибудь Феклуша, что паровоз бес двигает, ей и возразят: ты, душенька, чаю не пила из самовара?
Мы приступили уже к третьей чашке, попутно продолжая разбирать московскую корреспонденцию.
— Маменька, письмо в Соляную контору, — сказала дочка. — Не нам, а вот почерк знакомый."
"Я оторвалась от чтения бизнес-плана.
— И правда не нам, по ошибке занесли. Почерк знакомый — похож на Степиного отчима. Это типовой почерк писарей, такой же, как у Дмитрия Никитича.
Сказала уверенно, но какая-то зацепка или заноза в душе осталась.
