Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
Сейчас, гостья дорогая, вернемся в Зал Справедливости, и вы увидите, как я воздаю за дерзость. Только, — бросил он взгляд на шеф-повара, несмело маячившего в дверях, — десерт отведаем. А если спешим, могу распорядиться там же и сервировать: сладенькое вкушаем, солененькое созерцаем. Будто сердце чуяло: велел недавно ее дружка с холода в тёплышко перетащить, чтоб в забытьи душу не отдал. Чать, согрелся чуток, нам в забаву.
Я взглянула на солонку. На толстые лимонные ломтики, обрамлявшие рыбу. Представила, как жую их, заедая солью, лишь бы избавиться от тошноты.
— А главное-то я вам не сказала, ваше сиятельство, — произнесла чуть смущенным, неуверенным, а главное, загадочным тоном. — Не сказала, зачем пожаловала. Верно ведь, обо мне идет слух не только как об удачливой прибыльщице, но вы, должно быть, наслышаны о моих различных придумках.
— И об этом слышал, — с неудовольствием заметил князь, будто он — кот, который только что мышь скогтил, играть начал, а ему показали бантик на веревочке.
— Медициной я интересуюсь не меньше, чем паровыми машинами. Вот только с машинами просто: захотела — построила модель. А как быть с новым лекарством? На собаках пробовать — пес все же не человек.
— Верно сказали, любезная, — недобро усмехнулся князь. — Псы не своеволят, если и укусят хозяина, так разве с бешенства. Как мне неведомый медикамент испытать надо было бы, так никогда бы собаку не позволил губить.
— Потому-то я к вам и пожаловала, — проникновенно произнесла я, глядя умильно и умоляюще. — Вы можете мне помочь. Есть у меня лаборатория — камора для тайных опытов. Там недавно я особое снадобье произвела — сублимированную рептильную вытяжку на гадюках да кобрах индийских, атомизованную и электризованную. Одни мелкие зверюшки от нее тотчас оживали, даже если были дохлые, другие сразу лапки протягивали. На человечке бы проверить. На мужике, на мужи́чке, а коли на двоих, так лучше некуда.
Первые несколько секунд князь слушал без особого интереса, а когда дошло до «сублимированной вытяжки», заскучал. Зато на последних словах ожил, будто сам принял волшебный бальзам.
— На человечке проверить вам надобно?
— Пощадите, — пискнула Татьяна."
"— Пощажу, коль повезет, — заскрежетал князь. — Испытаем лекарство змеиное на тебе да дружке твоем. Помрете сразу — счастье и пощада. Живы будете — обычной методой вас покараю.
