Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
Зал Справедливости был обильно освещен. Кроме романтических факелов, имелись подсвечники. Я обратила внимание, что напротив дыбы стояло кресло — вип-ложе, полюбоваться с комфортом на страдания.
Возле стены под охраной двух конвоиров стоял Степан — парнишка в белой сорочке, с мутным, почти невидящим взглядом. Когда я входила, он откинулся назад, но не успели конвоиры его выпрямить, как сам отпрянул от оштукатуренной поверхности — коснулся спиной и простонал.
Гримаса боли сменилась ужасом — Степан увидел Татьяну.
— Зачем? — выстонал он. — Мне и так не жить.
— Обоим вам не жить, голубчики, — злобно успокоил его князь. — Покараю вас за своеволье, как еще никого из мужицкого рода не карал. Зелье змеиное вам проглотить подлежит. Умрете сразу — ваше счастье. Нет — примете смерть обычных ослушников. На дыбе, под плеточками! А тебя, холопку, уж простите, Эмма Марковна, может, и утешу немножко. У древних народов девственниц казнить плохой приметой считалось.
Степан застонал, мне опять стало муторно.
— Ваше сиятельство, — вежливо, но повелительно сказала Настя, — велите смотрителю этой залы принести доску или рогожу, на которой мы тела вскрывать будем — кровь прольется.
Несчастная Татьяна побледнела и обвисла на руках стражи. Конвоир отвесил ей пощечину, девушка дрогнула, но не пришла в себя.
Мерзавцы! Хотя такой поворот на пользу нашей задумке.
Глава 11
Еще немного дней вперед. Москва
Ваше Императорское Высочество.
Как Ваше здоровье? Как поживают Императорские Высочества — Ваши маменька и папенька, сестрица (sœur) Мари и сестрица Оленька? Каковы Ваши успехи в верховой езде и в упражнениях на коньках (patins à glace)?
Это письмо написано мною уже в Москве.
Наши остановки были коротки, и каждый раз мне приходилось заниматься правописанием, а учителем и экзаменатором был папенька."
"Когда мы проехали Тверь, я уже мог немного спать сидя. Когда я в очередной раз задремал, папа взял меня на руки, и я проснулся на кровати в нашем особняке.
Мы приехали ночью.
