Крестьяне получили личную свободу, но земля осталась у прежних владельцев. Кто-то брал участки в аренду, кто-то шел в батраки. Появилась свободная трудовая сила, в первую очередь женская. И нашла печальное применение.
На землях бывшего Ливонского ордена, где крестьянство укрощено рыцарской сталью, такое проканало. Если же в России мужиков освободить без земли, то они восстанут. И так, между прочим, бунтовали после отмены крепостного права, когда поняли: земли дадут меньше, чем надеялись. Так что этот узел одним взмахом не разрубить. Тут не только «волки сыты, овцы целы», тут надо смотреть, чтобы хлеботорговля не рухнула.
Мы об этом еще разок поговорили, я посоветовала Мише довести машину до модели, удобной в производстве, после чего запатентую. И обратилась к собственной хлебной торговле и прочим отраслям торговой империи.
Вернулась я, между прочим, вовремя. Не то чтобы без меня дела остановились. Но за три месяца путешествий, когда коммерческая переписка могла вестись только в прерывистом режиме, накопились проблемы, нуждавшиеся в ручной доводке. Что-то утвердить, что-то отменить, принять кадровые решения.
А так шло все ровно и гладко. Весна и лето — период, когда цены на зерно ползут вверх равномерно и последовательно. Давний вулканический скачок уже в прошлом, зато в настоящем — европейская индустриализация, все меньше сеятелей, все больше едоков. Главное — поставлять качественный товар, чтобы в Гамбурге или Антверпене не пришлось бы перебирать нашу пшеничку, выгребать сор и жучков. Запечатанные кули с моим вензелем уже не проверяют. Так что и в этом году выйду в плюс, даже если не запущу швейные машинки в производство.
* * *К вечеру в Новую Славянку заглянул Миша Новиков, один из лучших учеников, командированных в начале зимы в поддержку к Карамзину. Парень с фотографической памятью — аптечные рецепты бы ему читать. Запоминает любую надпись, воспроизводит, да еще расставляет любые варианты толкований в приоритетном порядке.
По его рассказам, Николай Михайлович дотянул до теплой весны на моих советах и лекарствах, не снижая работоспособности. Ускорил работу над томом о преодолении Смуты и необходимости гражданственности. Через месяц предпечатная подготовка.
Тут еще письмо с Валаама, прослезившее Лушу и обрадовавшее Степу. Их непутевый отец заслужил лучший отзыв настоятеля: молится, учит послушников чистописанию, о водке и других хмельных напитках не думает, даже найти не пытается. К осени, когда подготовит хороших переписчиков, можно признать исцеленным.
Кстати, об островах. Я вспомнила античного тирана Поликрата, которому так везло, что он кинул в море перстень — надо же хоть что-то потерять. На ужин подали рыбу, и в ней перстень вернулся к хозяину.