Вперед после мучительных колебаний выступил помощник мэра, подталкиваемый сзади лысым армейским генералом, и срывающимся голосом возвестил:
– От имени администрации города и всех граждан департамента приветствую вас! Мы собрались, чтобы провести беспрецедентную в истории нашей страны процедуру: легализацию истинного вампира. Мы убеждены, что именно политика нашего департамента заставила вампира такого уровня проявить сознательность и ответственность и, выйдя из многовековой тени, вступить на путь сотрудничества с действующей властью и человечеством вообще. Наше растущее влияние, наша многолетняя усердная работа по наведению порядка, наконец, добрые традиции нашего самого демократичного, самого лояльного по отношению к нелюдям департамента дали свои ожидаемые плоды, и потому именно здесь, в Фениксе, сейчас, в эту минуту, мы видим…
При этом слове помощник мэра допустил ошибку: машинально взглянул на истинного вампира. И хотя гипнотические глаза того были предусмотрительно прикрыты темными очками, чиновник отчего-то поперхнулся, дал петуха, свернул речь и торопливо крикнул куда-то в сторону:
– Начинайте легализацию!
Последовала легкая сутолока, в результате которой появилась начальник управления миграционной службы и, представившись, провела нас к столу с компьютерным оборудованием, который был установлен прямо в холле. (Подозреваю, для того чтобы вампир лишний раз по зданию не шастал.) Начальник позвала сотрудницу, на которую и возлагалась непосредственно высокая миссия внести в базу данных истинного вампира, и отошла. Элан разместился в роскошном кожаном кресле (уважают все-таки!), мне как доверенному лицу подставили жесткий стул (уважают гораздо меньше), регистраторша маленькими, неохотными шажками прошла за стол.
– Озна… ознакомь… тесь с… с… – волнуясь, заблеяла она, и я вскинула изумленные глаза. И – о боже! Хорошо, что подо мной был стул, пусть даже с твердым и неудобным сиденьем, потому что от избытка эмоций на ногах я бы точно не устояла! Такое впечатление, что сотрудница уверенно и с большим отрывом победила в общегородском конкурсе на самую страшную чиновницу. Я потрясенно моргала, недоверчиво рассматривая бледную пожилую лошадиную физиономию без грамма смягчающей косметики, туго обхваченную бесцветными, с вкраплениями седых прядей волосами и бесформенную сутулую фигуру в булыжно-сером платье-мешке.
