– Просто терпеть не могу, когда мной манипулируют, – сказала я на тон ниже и в ответ на его взметнувшиеся брови добавила: – А как еще можно назвать эту нарочитую позу, этот берущий за живое взгляд и отменные декорации, как не попыткой соблазнения?
Его глаза сверкнули (признаюсь, я поежилась), и грациозным скользящим движением, настолько быстрым, что я его не отследила, принц вампиров оказался прямо передо мной. Я едва удержалась, чтобы не отступить, как-то вдруг понимая, насколько неразумно с моей стороны было злить древнего монстра.
Неожиданно исходящая от него угроза плавно перетекла во что-то иное, властное и тягучее, из глаз полился мягкий теплый свет, а красивые губы тронула дразнящая полуулыбка. Самыми кончиками пальцев, едва касаясь, принц вампиров приподнял мой подбородок, разворачивая мое лицо к своему, и под его струящимся серебряным взглядом я застыла, как перепуганный заяц в свете фар. Честное слово, я была настолько очарована произошедшей с ним переменой, так увлеклась игрой его энергий, да просто так искренне им по-женски залюбовалась, что позабыла о необходимости дышать. Вот оно, с лирической грустью думала я, знаменитое вампирское обольщение, о котором я так много слышала, но которое до сего момента не имела счастья (или несчастья?) испытать на себе.
– Нет, это никуда не годится, – заявила я. Голос прозвучал хрипло, и мне пришлось откашляться. – Просто обидно, в самом деле, вы что, меня за наивную дурочку держите?
– В чем вы меня обвиняете? – хмыкнул Элан, взгляд его дрогнул и стал менее проникновенным и завораживающим.
Я вдохнула, выдохнула.
– В попытке очаровать должностное лицо при исполнении, чтобы использовать в своих целях. – Я порадовалась точности формулировки.
– В попытке очаровать? – насмешливо переспросил Элан и сделал шаг назад. Мне сразу стало легче дышать, и я порадовалась, что наваждение закончилось. – И в этом меня упрекает женщина, пришедшая на встречу в вечернем платье на бретельках? Признайтесь, вы ведь специально убрали наверх волосы, чтобы открыть свою соблазнительную шейку? Я не вижу ни шарфика, ни ожерелья. Ничего, что могло бы меня отвлечь от бьющейся жилки на вашем горле. Что это? Вызов? Провокация? Или, – он опять стоял так близко ко мне, что я ощущала его дыхание на своей щеке, – попытка очаровать?
Что ж, туше. И то, и другое, и третье. Я слегка наклонила голову, соглашаясь (сочла за благо не делать резких движений, пока его губы, а за ними и клыки находятся в опасной близости от моей артерии).
