В окрестностях Будапешта в 1945 году командир роты Кириллу Кондрашину должен сохранить картины в замке. Необъяснимые силы, заключенные в предметах, требуют внимания и могут нарушить равновесие. Напряжение вокруг этих ценностей порождает тайну о неведомых силах.
В каком-то кинофильме это даже прозвучало – и ведь из жизни взято, знали эти молодушки, что живы их мужья, но вот так именно и жили, и язык не повернется их за это упрекать, реальная наша жизнь сплошь и рядом не похожа на душещипательные, лирические книги.)
Уха получилась знатная. Собрался весь наш небольшой гарнизон и Катря, разумеется. Она и принесла буряковой самогонки, приличия ради, в большущем жестяном чайнике. Пили все наравне. Это в пехоте (и уж тем более в авиации и на флоте) офицеру невместно выпивать с подчиненными, звездочек на погонах не имеющими. А у нас (и у артиллеристов тоже) были другие порядки, в застолье часто сидели всеми экипажами (или расчетами) – конечно, определенную субординацию соблюдали, а как же. Сама Катря не гнала, не видел, чтобы женщины этим занимались, но сосед у нее был большой мастер по этой части, получалась у него ну просто слеза, и самогонку он чем-то подкрашивал, так что она была этакого благородного рубинового цвета, прямо-таки как кремлевские звезды (кощунственно вообще-то сравнивать, но мысленно можно себе позволить – что делать, если цветом и впрямь точь-в‑точь?)
Все, если разобраться, шло отлично. И уха удалась, и Ваня Сайко, наводчик с третьей машины, играл на трофейном немецком аккордеоне, так что мы с Катрей даже раз станцевали (а Игорь-одессит с Людой). Правда, там все было совершенно платонически, а вот я, сидя рядом с Катрей, видел по ее адресованным исключительно мне улыбкам и взглядам, что очень скоро все у нас сладится. Вот только сидела в мыслях одна печальная заноза, не отвязывалась…
Да, разместились мы все, не теснясь, у Катри в горнице – это был дом ее родителей, а жили они до войны справно, за стол в горнице с двумя длинными лавками можно было и два десятка гостей усадить (Катря с мужем у них и обитали). Вот только погибли они нелепо – прикатили в очередной раз к полицаю на самогонку с полдюжины немцев, обычная пехтура, и, перепившись, начали палить вдоль улиц, и Катрины родители под одну из очередей, на свое невезение, и подвернулись. И кому тут пожалуешься?
Ладно, это я опять что-то отвлекаюсь. Так вот, заноза… Мне чертовски хотелось взять сома из Купалинского омута, но я трезво смотрел на вещи и распрекрасно пронимал, что мне этого в жизнь не удастся. Просто-напросто потому, что неоткуда взять подходящую снасть. Отличные немецкие удочки для этого решительно не годились – даже если сомище не в рост человека, как заверял Стах, размеров должен быть солидных.
