Мы затихаем и цепенеем, глядя в глубокое и неимоверно синее небо, чуть тронутое осенним янтарём.
Кожа натягивается, делается звенящей, и лёгкий ветерок, касающийся наших тел, заставляет их чувствовать электричество. Электричества здесь хватает. Оно пронизывает воздух, искрит в наших взглядах, и бьёт разрядами при каждом соприкосновении.
Мы оба ждём, мы оба знаем, что это всё, вот этот прекрасный день, ласковое море и знойное солнце совсем не главное, совсем не то, ради чего мы здесь оказались.
Медсестра загоняет нас под навес и не разрешает больше загорать, но против водных процедур она ничего не имеет, и мы бросаемся в воду, охлаждая кожу и пытаясь обуздать огонь, разгорающийся всё сильнее.
Вечереет. Мы возвращаемся в санаторий, проходим через великолепные холлы и поднимаемся по широкой лестнице, наслаждаясь прохладой. В номере нас охватывает некоторая скованность, порождённая недосказанностью и неполной ясностью положения. Но ничего, это совсем ненадолго.
Пока я принимаю душ, Наташка переодевается. Она надевает новое платье и босоножки, и я не могу отвести от неё взгляда. Съедаю её глазами. Да чего там, просто пялюсь.
— Почему ты так смотришь? — смущается она.
— Потому, что ты очень красивая, — отвечаю я и провожу тыльной стороной ладони по её голому плечу.
Она поёживается и замирает, глядя мне в глаза. Конечно, она всё понимает, всё знает. И хочет этого. Мы оба хотим…
Мы выходим из гостиницы. Под фонарями носятся летучие мыши, воздух пахнет сладостью и морской солью. На небе сияет золотая, пока ещё крупная луна. Скоро она уменьшится, станет серебряной, а потом и вовсе оловянной. В небе сияют бриллианты звёзд, а в груди вибрирует танго.
Мы садимся в машину и едем в ресторан. Столик у нас должен быть заказан. Я за это чир отдал портье. Ещё трёшку на такси и пятачок швейцару, плюс четвертной метрдотелю. Дольче вита для народа не то, чтобы бесплатна.
Здание ресторана «Гагрипш» появилось здесь ещё в 1903 году. Его вывезли в разобранном виде откуда-то из Скандинавии. Без единого гвоздя, если молва не врёт, стоит и радует гостей сколько лет уже. Выходим из машины и проходим по широкой дорожке к ресторану, любуясь огромными часами на фасаде.
Ассигнации творят чудеса и уже через пару минут мы оказываемся в самом крутом ресторане города и на самом козырном месте у огромного круглого окна с видом на море. Море сейчас утопает во мраке, но огромная луна и дорожка прочерченная по глади воды, выглядят захватывающе.
