Кое-как директор получает из министерства разрешение на дополнительный машину. Разумеется о персональном закреплении за мной и речи быть не может, так что видавшая виды раздолбанная двадцать четвёрка получает статус дежурного авто, но по негласному распоряжению использовать её сможет только комитет комсомола, то есть я и никто другой.
Все эти утряски и кадровые перестановки происходят во время моего отъезда. А теперь, вернувшись, я ставлю задачу шабашникам. Работают они быстро и получают деньги налом. Всем хорошо, ещё бы бетон быстрее схватывался.
— Копайте, братья, копайте, — говорит им физрук.
Я жму ему руку и еду к Платонычу. Сегодня-завтра прибудет арсенал. Временно его разместим во втором доме, в офисе, так сказать, но работы нужно заканчивать как можно скорее.
Платоныч варит кофе и накрывает на стол. Элегантно, как он умеет.
— А где Андрюха? — интересуюсь я.
— К барышне пошёл. У них сейчас очень активно дружба развивается.
— Дело молодое, — улыбаюсь я.
— Это точно, — смеётся Большак, намекая, что и сам-то я ещё не слишком стар, внешне по крайней мере.
— Завтра выдаём первую партию коньяка, — говорит дядя Юра.
— Помню, как же, — киваю я. — У нас же завтра в казино презентация. В лучших традициях капиталистического будущего. Боюсь, как бы Печёнкин не сгорел от неконтролируемого потребления халявы.
— Презентация… А ты сам, Егор, за капитализм или против? — спрашивает Большак. — Не пойму я как-то.
— Я, как ни странно, против коррупции, дядя Юра. И против превращения государства хрен знает во что, в набивание собственных карманов, понимаешь? Вот мы самолёты делаем?
— Делаем, — соглашается он, разливая кофе.
— А потом перестанем. Боинги и Эйрбасы заплатят каким-то типа ответственным лицам и они заявят, что мол наши производства морально устарели и нам дешевле и правильнее их не развивать и не совершенствовать, а закрыть и покупать готовые самолёты за границей. Представляешь?
— С трудом, честно говоря.
— Вот именно, с трудом. Это лишь один из миллиона примеров. Я, естественно, упрощаю, но смысл от этого не меняется. Будем продавать энергоресурсы, а всё остальное купим, у нас же ресурсов дох*я, правда? Прошу извинить за бедность речи. Ну, а когда трубу нам обрежут и обложат санкциями мы что будем делать? Правильно, вот тогда и начнём всё развивать, а пока гром не грянет беспокоиться не о чем. Это я к чему? А к тому, что не хочу снова этот стыд, хочу по-другому.
