– Ребенок твой? – тут же спрашивает мама. В ее голосе звучит нотка надежды, которую я тут же обрываю.
– Да, мама, поэтому я и звоню тебе.
Повисает долгая пауза. Настолько долгая, что я уже сомневаюсь, на проводе ли она.
Наконец мама спрашивает:
– Да. Уже шестнадцать недель. – По моим подсчетам, зачатие произошло во время нашего первого секса, когда я настолько спешил оказаться в ее узкой киске, что забыл о презервативе.
Сабрина Джеймс заставляет меня забывать обо всем, чего бы это ни касалось.
– Шестнадцать недель! – вскрикивает мама. – Ты знал все на Рождество и не сказал мне?
– Нет, конечно. Я узнал недавно.
– О, Джон. Что ты собираешься делать?
Я медленно и ровно выдыхаю.
Когда я приезжаю к Делле, столик в углу пуст. Это хороший знак. Я натягиваю полупальто на живот. Становится слишком тепло для моего длинного пальто, но живот уже начинает проявляться. Слава богу, есть штаны для йоги. Не знаю, сколько еще удастся носить обычную одежду.
Я много читала о беременности и выяснила лишь один печальный факт: ни у кого она не протекает одинаково. На каждую женщину, набравшую точный вес ребенка плюс несколько фунтов сверху, приходится пять, которые клянутся, что выглядели так, будто проглотили целое поле арбузов. Многие признавали, что в какой-то момент им пришлось отказаться от вождения, так как руль давил на живот, не говоря уже о том, что ремни не рассчитаны на беременных дам. Я заранее готова подписаться под этими словами.
Когда я встала этим утром и не смогла застегнуть джинсы, реальность обрушилась на меня, словно молот Тора. Я больше не могу скрывать эту беременность. Это дерьмо реально.
Так что сегодня день «давайте-уроним-эту-бомбу-малыша на всех окружающих». Надеюсь, как только перестану скрываться, смогу вновь обрести контроль над своей жизнью и встать у руля судна. Может быть, я даже посплю всю ночь, не просыпаясь в холодном поту.
– Хочешь подождать подруг или принести тебе что-нибудь? – спрашивает Ханна, когда я проскальзываю за столик.
– Молоко, – неохотно говорю я. Содовая – в списке вредных для меня продуктов, равно как и все остальное хорошее и прекрасное в этом мире.
Когда Ханна неспешно уходит прочь, появляется Хоуп.
– Что случилось? Твое сообщение выглядело так зловеще. – Она сбрасывает с плеч свой тренч и шлепается на стул напротив. – С Гарвардом же все в порядке, да?
– Давай подождем, пока придет Карин.
Она сильно хмурится.
– С тобой все в порядке? Бабушка не болеет?
– Нет, с ней все в порядке. И с Гарвардом – тоже.