К протоколу прилагался и прейскурант наказаний. Я вздохнула. Все могло быть намного лучше, если бы я вчера хотя бы пролистала все это. Нужно быть внимательнее впредь, изучить правила игры.
В назначенный час я ждала в гостиной на коленях, заведя за спину руки, в которых сжимала пробку и тюбик смазки. Про нее ничего не было сказано, но я посчитала, что можно прихватить, как само собой разумеющееся. Мастер никогда не пользовался пробкой, как говорится, на сухую. Я была ему за это благодарна.
Кирилл спустился ровно в восемь. Некоторое время он осматривал меня, стоя рядом, а потом довольно проговорил, гладя меня по голове:
– Хорошая девочка. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, Мастер, – поспешила ответить я, продолжая смотреть на его блестящие ботинки. – Приняла обезболивающее.
Я поспешила подняться, продолжая держать руки за спиной.
– Сегодня день уборки. Я хочу, чтобы ты проконтролировала. Оставляю ключ от игровой, – Кирилл показал мне его и положил на тумбу у дивана. – Там тоже нужно привести все в порядок.
– Могу я попросить, Мастер? – решила вклиниться я.
– Я бы хотела сама убрать в игровой.
– Почему? – нахмурился Салманов, чуть склонив голову.
– Мне не очень приятно доверять такие интимные вещи незнакомым людям.
– Я плачу им достаточно, чтобы они держали язык за зубами.
– Не сомневаюсь в этом, Мастер. Но дело не только в огласке. Просто… – я закусила губу, смутившись.
Воспоминания о том, как Лиза кривила лицо, рассказывая об уборщиках в игровой, стали перед глазами. Я разделяла ее брезгливость, но немного по другой причине.
– Объясни, детка, – поощрил меня Мастер.
– Я хочу, чтобы это было только между мной и моим Мастером. Не хочу, чтобы кто-то касался ваших игрушек. Они только для меня.
Мягкий, довольный смех вырвался изо рта Кирилла. Он взял меня за подбородок, поднимая голову, которую я опустила, чтобы выпалить это признание в пол, а не в его пронзительные глаза. На лице же моего Мастера я прочла столько довольства, что отбросила свое глупое смущение. Салманов провел большим пальцем по моим губам, сказал:
– Кажется, в этом доме завелся еще один человек, который не любит делиться.
– Кажется, да, Мастер, – подтвердила я, продолжая улыбаться.
– Мне нравится твоя инициатива, малыш. Это похвально.
У меня в душе расцветали розы. На фоне огорчения и разочарования промаха похвала Кирилл разлилась горячим живительным бальзамом на сердце.
– Я не против, Дарина. Можешь убрать сама.
