Но я ведь и не должна была. Наверное…
– Почему она там, Дарина?
– Я разве спросил, что ты думала? – повысил голос Кирилл. – Что написано в пятом пункте твоего протокола?
– В пятом пункте? – промямлила я, глупо переспрашивая.
– Я не помню, Мастер.
– Ты не помнишь или не знаешь?
– Ты изучала протокол? Я дал его тебе вместе со своим списком предпочтений и велел изучить.
– Нет, Мастер, простите.
Салманов сжал переносицу пальцами, прикрыл глаза.
– Я ведь говорил, что надену на тебя ошейник, девочка.
– И ты сама захотела продлить сессию на сутки.
–У тебя вчера было достаточно времени, чтобы изучить протокол, но ты не стала.
– Поэтому ты и не в курсе, что каждое утро я желаю получить свой завтрак и лично вставить пробку в твой зад. И, разумеется, ты не скажешь, что предусмотрено в качестве наказания.
Я молчала, кусая губы, ругая себя последними словами за разгильдяйство. А Мастер отвечал на свои вопросы сам. Я ведь, правда, не знала ответов.
– До пятнадцати ударов за нарушение протокола, Дарина. На усмотрение доминанта.
Я не сдержала страдальческого стона. Ремень и плеть, конечно, разные вещи, но что-то мне подсказывало, хрен не намного слаще редьки.
– Я могу назначить все пятнадцать, и мы вряд ли дойдем до игровой сегодня, потому что будем лечить твою задницу. Ты ведь понимаешь, что я продлил сессию, потому что собирался поиграть вечером?
– Довольно, Дарина,– обрезал Мастер и добавил чуть мягче: – Сходи за пробкой.
На секунду я подумала, что он простил меня и обойдёмся без наказания, но Кирилл тут же сказал:
– А я поднимусь наверх за ремнем.
Горло сдавило, и глаза защипало. Мне стало страшно. Вспомнив боль наказания, я почувствовала тошноту. Я могу сказать «красный». Что будет тогда? Он снимет с меня ошейник. Нет, я не хотела того. Я могу принять то, что он назначит.
– Проблемы с моим приказом, Дарина? – строго спросил Кирилл.
Мы вышли из столовой вместе. Пока я копалась в шкафчике, чтобы найти пробку за зубной пастой и кремами, Кирилл уже вырос на пороге моей комнаты. Скамья для порки так и стояла у шкафа.
– Ложись, – велел Салманов, кивнув на скамью.
Он снова сам стащил мои шорты, выдохнул раздраженно.
– Я расстроен, Дарина. Очень. Думал, мы начнем утро так хорошо, а на деле все испорчено твоей безответственностью. Думаешь, я составлял протокол ради забавы? Полагаешь, мне нечего делать больше?
– Нет, Мастер. Это моя ошибка.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь, подобного не повторится. Семь ударов ремнем, Дарина.
