— Не сдерживайся, — я снова шагнула к нему, глядя, как его глаза становятся совершенно дикими.
— Ты меня слушала? — Жесткий взгляд словно невидимая стена. — Любое сильное чувство превращает меня в то, что я есть. Я могу причинить тебе боль…
— Тогда почему до сих пор не причинил?
Расстояние между нами понемногу сокращалось, и чем меньше оно становилось, тем отчетливее я чувствовала исходящий от него холод. Мертвый, близости с которым противилось все мое существо. Что-то подобное я испытала, когда впервые упала на грань из-за своей сути проводника, но сейчас это было гораздо страшнее. Пространство вокруг Эрика дышало пустотой, черные нити расползались в стороны щупальцами. Именно поэтому я заставила себя сделать еще шаг в ставшем вязком, как кисель, воздухе.
— Потому что тренировался долгие годы. Долгие годы учился сдерживать последствия того, что со мной сотворил отец. — Он кивнул на стены, в низкие нотки ворвалась странная, диковатая высота, от которой по коже прошел мороз. — Того, что я завершил сам.
— Но ведь ты справляешься с этим. Справляешься каждый раз в одиночку. Позволь мне сегодня остаться с тобой…
Снова шагнула вперед.
— Уходи. Сейчас же, — высота его голоса дрогнула, как мгновениями раньше — нити тьмы. Сквозь них пробились изумрудные искры готового вот-вот раскрыться пространства.
Остановилась, словно передо мной выросла стена.
Если сейчас он откроет новый портал, я его уже не найду. И только Всевидящий знает, что будет тогда.
— Поднимайся наверх, Шарлотта. Тхай-Лао тебя отвезет.
— Он не защитит меня от агольдэра.
— Ты действительно не понимаешь? Защищать тебя сейчас нужно только от меня.
— Не понимаю, — выдохнула. — Не понимаю и не хочу понимать. Ты столько всего для меня сделал…
Мне не хватало слов, не хватало чувств, чтобы передать все то, что я хотела ему сказать.
— Ты спас меня от Вудворда, хотя мог просто остаться в стороне. Ты пошел за мной, когда леди Ребекка меня увезла, хотя знал, что портал вытянет из тебя все силы. Ты говорил, что хочешь меня наказать, но ты наказываешь себя, изо дня в день, Эрик. Почему?! Почему ты не позволяешь себе верить в то, что ты достоин любви, счастья, простых человеческих радостей… больше, чем кто бы то ни было?!
— Любви, Шарлотта? — теперь уже совершенно мертвый голос ударил сильнее, чем если бы Эрик просто приказал мне замолчать. Солнечное затмение его глаз (когда тьма поглотила золото, не оставив даже сияния ободка, и потекла в белки) было жутким.
Я же смотрела в них и видела совсем другие.
Светлые. Полные нежности. Живые.
— Скажи, ты сможешь любить чудовище?
Этот простой вопрос прозвучал неестественно-спокойно.