– Но до этого, граф, можете ли вы поклясться, что все эти ваши опыты с гремучим золотом не подвергают ни малейшей опасности ни сам Дворец правосудия, ни людей, которые в, нем находятся?
Анжелика, чей иронический ум никогда не дремал, и сейчас отметила про себя, что эти непогрешимые судьи так боятся тех таинственных опытов, готовящихся сейчас к демонстрации, что даже вернули Жоффрею титул, которого они его лишили без суда и следствия.
Жоффрей де Пейрак заверил суд, что никакой угрозы нет.
Судья Бурье потребовал вновь вызвать в зал отца Беше, чтобы присутствие монаха во время так называемого опыта исключало всякое жульничество со стороны подсудимого.
Массно важно кивнул своим париком, и Анжелика не смогла удержать нервной дрожи, каждый раз охватывавшей ее при виде монаха, который не только самозабвенно играл свою роль на этом процессе, но, наверно, изобрел и иглу для пытки и, возможно даже, подстроил комедию с Карменситой. Не была ли эта чудовищная целеустремленность в его действиях просто желанием оправдать позорный провал своих поисков в алхимии? Или же он маньяк, у которого, как у многих сумасшедших, иногда появляются проблески сознания? А в общем, какая разница? Он – монах Беше, этим все сказано!
Беше олицетворял собой все то, против чего боролся Жоффрей де Пейрак, всю ту грязную муть ушедших веков, что, словно бескрайний океан, разлилась некогда по всей Европе и теперь, отступая, оставляла в расселинах нового века бесплодную стоячую воду софистики и схоластики.
Спрятав руки в широкие рукава своей сутаны, Беше стоял, вытянув шею, и, не мигая, следил за тем, как саксонец и Куасси-Ба, выдвинув на середину кузнечный горн и обмазав огнеупорной глиной стыки труб, принялись раздувать огонь.
За спиной Анжелики священник говорил кому-то из своих собратьев:
– Конечно, такое скопище монстров в облике человеческом, в особенности этот мавр, размалеванный, словно для какой-нибудь колдовской церемонии, внесет еще больше смятения в души сомневающихся. Но, к счастью, Всевышний всегда сумеет распознать, кто ему предан. Я слышал, что вторая процедура изгнания беса, проведенная тайно, но по всем правилам и по распоряжению парижской епархии, показала, что на этого дворянина возвели напраслину и, скорее всего, он наказан лишь за недостаточное благочестие…
Эти слова пролили бальзам на изболевшееся сердце Анжелики и в то же время усилили ее тревогу. Конечно, священник прав. Надо ж так случиться, что у этого добряка Фрица Хауэра на спине горб и лицо отливает синевой, а Куасси-Ба выглядит так устрашающе!
Картина показалась еще более мрачной, когда Жоффрей де Пейрак, гордо неся свое истерзанное пыткой тело, хромая, направился к раскаленной печи.