Рассказ Светланы Алексиевич о десятилетней войне в Афгастане через голоса солдат и их семей. В книге собраны свидетельства более ста человек о столкновении Востока и Запада. Возникает конфликт между реальностью войны и тем, как её описывают.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Цинковые мальчики»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Рассказ Светланы Алексиевич о десятилетней войне в Афгастане через голоса солдат и их семей. В книге собраны свидетельства более ста человек о столкновении Востока и Запада. Возникает конфликт между реальностью войны и тем, как её описывают.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Светлана Алексиевич Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Рассказ Светланы Алексиевич о десятилетней войне в Афгастане через голоса солдат и их семей. В книге собраны свидетельства более ста человек о столкновении Востока и Запада. Возникает конфликт между реальностью войны и тем, как её описывают.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
- Вы сегодня пятый, кто меня спрашивает зачем я здесь?
Из Кабула в Кундуз - самолетом, из Кундуза в Файзабад - вертолетом. С кем ни заговорю о Файзабаде: да ты что? Там стреляют, убивают, короче прощай! Посмотрела на Афганистан с высоты, большая красивая страна - горы, как у нас, горные реки, как у нас (я была на Кавказе), просторы, как у нас. Полюбила!
В Файзабаде я стала операционной сестрой. Мое хозяйство - палатка "Операционная". Весь медсанбат располагался в палатках. Шутили: "Спустил с раскладушки ноги - и уже на работе". Первая операция - ранение подключичной артерии у старой афганки. Где сосудистые зажимы? Зажимов не хватает. Держали пальцам. Коснулась шовного материала: берешь одну катушку с шелком, еще одну, и они тут же рассыпаются в пыль. Видно, лежали на складах еще с той войны, с сорок пятого года.
Но афганку мы спасли. Вечером заглянули с хирургом в стационар. Хотели узнать, как она себя чувствует? Она лежала с открытыми глазами, увидела нас... Зашевелила губами... Я думала: она хочет что-то сказать... А она хотела в нас плюнуть... Я тогда не могла понять, что они имеют право на ненависть. Стояла окаменевшая: мы ее спасаем, а она...
Раненых привозили на вертолете. Как услышишь гул вертолета, бежишь.
Столбик термометра застывает на отметке сорок градусов. В операционной нечем дышать. Салфеткой еле успеваю вытирать пот хирургам, они стоят над открытой раной. Через трубочку от капельницы, продетую под маску, кто-нибудь из "нестерильных" медиков дает им попить. Не хватало кровезаменителей. Вызывают солдата. Он тут же ложится на стол и дает кровь. Два хирурга... Два стола... И я одна операционная сестра... Ассистировали терапевты. Они понятия не имели о стерильности. Мотаюсь между двумя столами. Вдруг над одним столом гаснет лампочка. Кто-то берет и выкручивает ее стерильными перчатками.
На столе лежит человек... У него раскрыта грудная клетка.
Сутки за операционным столом стоим, бывало, что и двое. То с боевых раненых везут, то неожиданно начнутся самострелы - в колено себе выстрелит или пальцы на руке повредит. Море крови... Не хватало ваты...
Тех, ко решался на самострел, презирали. Даже мы, медики, их ругали. Я ругала:
- Ребята гибнут, а ты к маме захотел? Коленку он поранил... Пальчик зацепил... Надеялся, в Союз отправят? Почему в висок не стрелял? Я на твоем бы месте в висок стреляла.
Клянусь, я так говорила! Мне они тогда казались презренными трусами, только сейчас я понимаю, что это, может быть, и протест был, и нежелание убивать. Но это только сейчас я начинаю понимать.
В восемьдесят четвертом вернулась домой. Знакомый парень нерешительно спросил:
- Как ты считаешь: должны мы там быть?
- Если бы не мы, там были бы американцы. Мы интернационалисты.
Как будто я могла это чем-то доказать.
