- Почему так говоришь?
- Потому что я тебя очень люблю. И не представляю, что ты будешь с кем-то...
Иногда мне кажется, что я живу долго-долго, хотя воспоминания одни и те же.
Дочка была маленькая, приходит из садика:
- Сегодня мы рассказывали про своих пап. Я сказала, что мой папа военный.
- Они же не спросили: есть он или нет? Они спрашивали, кто но?
Подросла. Когда я за что-нибудь на нее злюсь, советует:
- Выходи-ка ты, мамка, замуж...
- Какого бы ты хотела папу?
- Я хотела бы своего папу...
- А не своего какого?
Мне было двадцать четыре года, когда я осталась вдовой. В первые месяцы подойди ко мне любой мужчина, ту же бы вышла замуж. С ума сходила! Не знала, как спастись. Вокруг прежняя жизнь: кто дачу строит, кто машину покупает, у кого-то квартира новая - нужен ковер, красная плитка для кухни... Чужая нормальная жизнь доказывала, что у меня не такая. Мебель я только сейчас стала покупать. У меня не поднимались руки печь пироги. Разве в моем доме может быть праздник? В ту войну у всех было горе, у всей страны. Каждый кого-то потерял. Знал, за что потерял. Бабы хором голосили. В кулинарном училище, где я работаю, коллектив сто человек. Я одна, у кого муж сегодня погиб на войне, о которой другие только в газетах читали. Когда в первый раз услышала по телевизору, что Афганистан - наш позор, хотела разбить экран. В тот день я второй раз мужа похоронила..."
"Привезли нас в Самарканд. Стоят две палатки, в одно - мы сбрасываем с себя все штатское, кто поумнее, успел по дороге куртку, свитер продать, купить вина напоследок, в другой - выдавали солдатское бэу (бывшее в употреблении) - гимнастерки сорок пятого года, "кирзачи", портянки. Покажи эти "кирзачи" привыкшему к жаре негру - в обморок упадет. В слаборазвитых африканских странах у солдат легкие штиблеты, куртки, штаны, кепи, а мы строем, с песней, по жаре в сорок градусов - ноги варятся. Первую неделю на заводе холодильником разгружали стеклотару. На торговой базе таскали ящики с лимонадом. Посылали к офицерам домой, у одного я дом кирпичом обкладывал. Недели две крышу на свинарнике крыл: три листа шифера забьешь, два сплавишь за бутылку. Доски загоняли по цене: один метр - один рубль. Перед присягой два раза сводили на полигон, в первый раз дали девять патронов, а другой мы бросали по гранате.
Построили на плацу и зачитали приказ: направляетесь в ДРА для исполнения интернационального долга. Кто не желает - два шага вперед. Три человека вышли.
