Привезут солдаты раненого. Сдадут и не уходят:
- Девочки, нам ничего не надо. Можно только посидеть у вас?
А здесь, дома, у них свои мамы, сестры. Жены. Здесь мы им не нужны. Там они нам доверяли то о себе, что в этой жизни никому не расскажешь. Ты украл у товарища конфеты и съел. Здесь это чепуха. А там - страшное разочарование в себе. Человека те обстоятельства высвечивали. Если это трус, то скоро становилось ясно - трус. Если это стукач, то сразу было видно - стукач. Если бабник, все знали - бабник. Не уверена, признается ли кто-либо здесь, а там не от одного слышала: убивать может понравиться, убивать - удовольствие. Знакомый прапорщик уезжал в Союз и не скрывал: "Как я жить теперь буду, мне же убивать хочется?" Говорили об этом спокойно. Мальчики - с восторгом! как сожгли кишлак, растоптали все. Они же не сумасшедшие были все? Однажды в гости к нам пришел офицер, он приехал из-под Кандагара. Вечером надо прощаться, а он закрылся в пустой комнате и застрелился. Говорили, что пьяный был, не знаю. Тяжело. Тяжело прожить каждый день. Мальчик на посту застрелился. Три часа на солнце. Мальчик домашний, не выдержал. Было много сумасшедших. Вначале они лежали в общих палатах, потом поместили их отдельно. Они стали убегать, их пугали решетки. Вместе со всеми им было легче. Одного очень запомнила:
- Садись... Я спою тебе дембельскую... - Поет-поет и заснет.
- Домой... Домой... К маме... Мне здесь жарко...
Все время просился домой.
Многие курили. Анашу, марихуану... Кто что достанет... Становишься сильным, свободным от всего. В первую очередь от своего тела. Как будто ты на цыпочках идешь. Слышишь легкость в каждой клеточке. Чувствуешь каждый мускул. Хочется летать. Как будто летишь! Радость неудержимая. Все нравится. Смеешься над всякой ерундой. Слышишь лучше, видишь лучше. Различаешь больше запахов, больше звуков. В этом состоянии легче убивать. Ты обезболился. Жалости нет. Легко умирать. Страх уходит. Такое чувство, что на тебе бронежилет, что ты бронированный.
Обкуривались и уходили в рейд. Я два раза попробовала. В обоих случаях, когда своих, человеческих, сил не хватало. Работала в инфекционном отделении. Должно быть тридцать коек, а лежит триста человек. Брюшной тиф, малярия. Им выдавали кровати, одеяла, а они лежали на своих шинелях, на голой земле. В трусах. Наголо остриженные, а с них сыплются вши... Платяные... Головные... Такого количества вшей я никогда не увижу...
