Автор
Стоящий за забором имения "Родники" и узкими глазами следя за происходящим, дама-хозяйка предпринимает нестандартное решение перенести ужин в зал на втором этаж. Оттудова открывается вид на лес и облака, словно приглашая к поискам инсайдерских новостей о коронации Александра Третьего....
– На двоих хватит.
– Я с собой захватил хлеба, буженины и, внимание, – сказал Николай, доставая из сумы бутылку горилки.
– Что ты! Мне же завтра с утра на службу!
– А ты не злоупотребляй. Так, где у тебя посуда?
– Вон там, – показал урядник, снимая портупею с револьвером в кобуре. – Аккуратнее, не испачкай костюмчик, небось дорогой.
– Ага, из самой Вены заказывал, – ответил Канарейкин, накрывая на стол. – Сколько мы не виделись?
– Пару лет точно.
Друзья уселись за стол. Иван ещё раз посмотрел на друга. Он сильно изменился: и так длинный нос стал ещё длиннее.
– Я так понимаю, что ты в связи с продажей имения пошёл на службу. Мог бы сказать мне, глядишь, мы бы с батюшкой что получше предложить могли бы. Ты человек серьезный и надёжный.
– Спасибо, но я сам.
– Экий ты гордец! Ну, давай, за встречу.
Трегубов только пригубил, в то время как Николай быстро проглотил содержимое своей рюмки и снова её наполнил.
– Торотынский мне тоже предлагал работу, – вспомнил Иван и помрачнел. – Миша в тюрьме.
– Да ты что! – Канарейкин оторвался от еды. – Как он там оказался? Состоял в ячейке?
– В какой ячейке? – не понял Трегубов. – Застрелил капитана Медведева, помнишь его?
– Нет, не помню. На дуэли что ли?
– Нет, старое охотничье ружьё его батюшки случайно выстрелило.
– Ну дела! – проговорил Николай. – И что теперь?
– Пока не знаю, идёт следствие.
– Но что теперь? Каторга?
– Не знаю, говорю. Пытаемся разобраться, помочь ему.
– А помнишь, как нас троих Марков поймал за курением? – спросил Канарейкин.
– Конечно, помню. А ты помнишь, как Михаил сжёг журнал опозданий, и всё заново считать начали?
– Тоже помню. Давай за него, – Николай выпил ещё рюмку. – Ты что-то халтуришь, Трегубов.
– Говорю, завтра на службу. Как раз Михаилом нужно будет заняться.
– Тогда ладно, а я выпью, устал с дороги, – сказал и сделал Канарейкин.
– Конечно, отдыхай.
– А помнишь, как тому же Маркову, который нас поймал, глобус со шкафа на голову упал?
Иван и Николай рассмеялись до слёз.
– Это Господь! Он всё видит! – сказал Николай, снова наливая себе.
– Да брось ты, он хороший и умный человек. А ты не гонишь?
– Да кто же спорит про него? Соглашусь, наши преподаватели молодцы были, только мы не понимали этого тогда. А про горилку не боись, – сейчас допьём, и домой пойду. Завтра тоже дела.
