Автор
Стоящий за забором имения "Родники" и узкими глазами следя за происходящим, дама-хозяйка предпринимает нестандартное решение перенести ужин в зал на втором этаж. Оттудова открывается вид на лес и облака, словно приглашая к поискам инсайдерских новостей о коронации Александра Третьего....
– Ах, да, нельзя упускать ни одной детали, помню. – спохватился Иван и спросил:
– А меня Вы в какую категорию внесёте?
– А у тебя были причины желать смерти капитана Медведева или госпожи Мглевской? – нарочито строго спросил пристав.
– Не знаю, не знаю… Может, допросить самого себя? – задумчиво сказал Иван.
Полицейские рассмеялись.
– Пока не поговорим с доктором, мы в тупике, – уже серьезно сказал Иван.
– Я не думаю, что мы в тупике. У нас уже много информации, просто мы пока не понимаем с какой стороны на неё правильнее смотреть, – возразил Столбов.
– Я уверен в невиновности Михаила, – ответил Иван. – Мы – его надежда.
Чтобы забрать сестру, Ивану нужно было пересечь город. Трегубов поехал в сторону Троицкой улицы и Пулковского моста, выстраивая в голове различные версии убийства, а затем критически их разрушая. После того, как Иван подъехал к трехэтажному дому Гречихиных, его размышления были прерваны появлением Канарейкина.
– Николай! – окликнул его Иван.
Канарейкин удивленно оглянулся, а от внимания Трегубова не ускользнуло, что спутник Николая напрягся при виде конного полицейского. У него было широкое лицо азиатского типа, но ярко голубые, слегка раскосые, глаза, которые пристально наблюдали за Иваном.
– Привет! Как дела? Коля, ты собирался ко мне зайти? – теперь Трегубов увидел, как напрягся и Николай.
– Привет, Ваня. Это мой одноклассник по гимназии, – пояснил Канарейкин своему спутнику, – не представляя того Трегубову. – Знаешь, я, действительно, закрутился. Обязательно к тебе ещё заскочу. А сейчас, извини, спешу. Софье от меня привет передавай.
– Хорошо, я как раз еду её забирать от тетки. Заходи обязательно. Хочу с тобой поговорить.
