Автор
Стоящий за забором имения "Родники" и узкими глазами следя за происходящим, дама-хозяйка предпринимает нестандартное решение перенести ужин в зал на втором этаж. Оттудова открывается вид на лес и облака, словно приглашая к поискам инсайдерских новостей о коронации Александра Третьего....
Ну как так можно! Я уже людям пообещал. Они коней придержали. Эх!
– Кто у вас, кроме Степана Игнатьевича, ещё ружьями занимался? Вот ты для чего его брал, ружьё?
– Я брал? Да кто Вам такое сказал?! В жизни с ними дела не имел. Это только Степан, молодой барин, да Людмила Павловна.
– Людмила Павловна?"
"– Ну да, как раз до отъезда встретил её с ружьём этим, что у Степана стоит. Говорю: «На охоту собрались, Людмила Павловна?» – так, в шутку. А она говорит: «Почистить брала».
– А скажи мне ещё вот что, Федя… – начал Столбов, уже почувствовав азарт, – Стой, подожди, а это кто?
Фёдор обернулся.
– Это Васька, сын Анастасии Ильиничны. За водой для кухни, наверное, ходил.
– Фёдор, спасибо. Можешь отнести ведра сам, а мальчика ко мне прислать.
– Ну, хорошо, – недовольно согласился Фёдор. Очевидно, таскать ведра с водой было не его, не конюхово дело.
Фёдор взял ведра, а мальчик с опаской подошёл к приставу. Всё лицо его было покрыто веснушками.
– Василий, не бойся, подойди. Меня зовут Илья Петрович, я из полиции.
– Я вижу, – паренёк опустил глаза.
– Тут намедни один приказчик, заявил, что у него парень, похожий на тебя, украл дорогой патрон от ружья. Это правда? Это был ты?
– Брешет, он! – возмутился Василий, сильно покраснев. – Он сам пулю отдал.
– Отдал? Просто так?
– Да, сам отдал, только не говорите Людмиле Павловне.
– Почему?
– Я деньги себе оставил. Я же купить должен был, а смог так выпросить, на жалость, – ответил Василий, снова опустив глаза и покраснев ещё больше, до невозможного для обычного человека цвета.
– Людмила Павловна попросила тебя купить ей пулю, но тебе удалось выпросить её. Но ты же ей отдал её, пулю эту? Правда, ты же честный мальчик, и не оставил её себе?
– Угу, – пробормотал мальчик.
– Не бойся, я не скажу ей.
На душе Ильи Петровича стало легче. Теперь он знал, как пуля попала в злополучное ружьё. Однако, это ещё не означало, что Трегубов не замешан в сговоре с Михаилом Торотынским или его матерью, или вместе с ними двумя.
17.
Столбов заканчивал обсуждение деталей предстоящей операции с московскими жандармами, когда Сивцев и Семёнов привезли Людмилу Павловну. Поэтому её подсадили подождать на стул к болтливому Белошейкину. Только в этот раз писарю не удалось извлечь ни единого слова из своего собеседника, и диалог превратился в монолог.
Открылась дверь кабинета пристава, и из неё вышли два жандарма.
