В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
— Не понимаю.
— Чего же тут непонятного? Закон военного времени.
— Я другого не понимаю, — произнес Ертаев, хмурясь. — Какого дьявола этот Сурепов…
— Сапаров, — сухо подсказал Белов.
— …этот Сапаров набросился?
— Лично я не понимаю другого.
Ертаев посмотрел на него:
— Чего именно?
— На этом мобильнике твой номер, — сказал Белов.
Они прогуливались по аллее центрального парка Астаны, все дальше удаляясь от стоянки, на которой были оставлены автомобили. Похоже, Ертаеву это не нравилось, потому что он то и дело оглядывался, словно надеясь увидеть выход из парка.
"— Мало ли, откуда там взялся мой номер, — буркнул он. — Может быть, за мной тоже следили.
— Может быть, — согласился Белов. — Но журнал звонков свидетельствует о том, что с одного телефона на другой звонили, причем неоднократно.
— Да? — поразился Ертаев.
— Ага, — кивнул Белов. — И сообщения слали.
— Какие сообщения?
— Тебе зачитать?
Белов и Ертаев одновременно остановились, настороженно следя друг за другом.
— Не надо, — процедил Ертаев, приготовившись запустить руку за пазуху.
— Спокойно, — предупредил Белов, успевший взяться за рукоятку пистолета, сунутого за пояс. — Не в твоих интересах. Посмотри вокруг.
Не вынимая руки из-под полы пиджака, Ертаев бросил затравленный взгляд по сторонам.
Близлежащие аллеи были пусты, но там и сям за деревьями угадывались человеческие фигуры, слышались голоса, смех, веселый лай собаки.
— Если начнется стрельба, — продолжал Белов, — полиция будет здесь через пару минут.
— Чего тебе надо? — спросил Ертаев, держа правую руку на уровне груди.
Он больше не казался симпатягой и своим парнем. Под кожей лба вздулись вены, образующие что-то вроде знака мира, так называемый «пацифик», только без кружка. А еще это походило по форме на отпечаток птичьей лапы.
— Для начала предлагаю разоружиться, — сказал Белов, следя за капитаном. — А потом ты ответишь мне на несколько вопросов.
— А потом?
— Это зависит от того, что я от тебя услышу.
Ертаев усмехнулся одними губами, растянувшимися и вновь сжавшимися, как два слипшихся дождевых червя.
— Кто первый выложит пистолет? — спросил он.
— Ты, — сказал Белов, направляя на него ствол.
— Ладно.
Показав жестом фокусника растопыренную пятерню, Ертаев сунул ее в наплечную кобуру. Его взгляд был направлен прямо в глаза Белова. Очень медленно он стал вынимать руку, продолжая смотреть на Белова.
— Гляди, не шарахни с перепугу, — сказал он.
