– Почему?
– Римка глазки мне давно строит, в кино зовет, только не нравится она мне, грубая очень и со всем двором перепихнуться успела. А я брезгливый, мне сорок пятым быть совсем неохота. Остальные посмеиваются, говорят: чего не взять, если само в руки плывет, но меня от таких, как Римка, блевать тянет.
– Ты вовсе не одинок, я сам бы ни за какие коврижки не согласился иметь дело с подобной особой, – кивнул я.
Юра молча окинул меня взглядом."
"– Уж и не знаю, следует ли мне радоваться оттого, что на вас похож, – протянул он.
– Ты правда следил за Ветой? – Я решил не обращать внимания на его хамство.
Юра кивнул:
– Да.
– Видел Павла?
– Угу.
– Послушай, нам надо поговорить, – обрадовался я, – но только не в этом дворе! Садись в машину, тут есть где-нибудь кафе?
– Не о чем нам толковать, – мрачно ответил Юра и отвернулся от меня, – да и времени нет. Меня у метро ждут.
– Могу подвезти.
– Здесь рядом, через двор, – сообщил парень, – Ветку-то никакой болтовней не вернешь. Знал бы, что она беременна, предложил бы расписаться, какая разница, от кого ребенок.
– Ты ее любил? – тихо спросил я.
Юра помрачнел еще больше:
– Теперь неважно, прощайте.
– Постой секунду.
– Ну что еще?
– Павел, мужчина, с которым жила Вета, очень непорядочный человек, он подозревается в убийстве. Кстати, извини, я не представился.
Юра молча изучил мое удостоверение.
– От меня чего хотите? – буркнул он наконец.
– Ты видел, где Павел живет?
– Предположим.
– Скажи его адрес.
– Не хочу, потом по судам затаскаете.
– Я частный детектив, никому не разглашу твоего имени.
– Однофигственно, кто вы. Дела иметь ни с кем не желаю, – твердо заявил Юра и пошел прочь.
– Сильно же ты любил Вету, если позволяешь человеку, загнавшему ее в могилу, спокойно разгуливать безнаказанным! – воскликнул я.
Юра обернулся:
– Он-то чем виноват?
– Будь другом, давай поговорим, – взмолился я.
Юра посмотрел на тротуар, потом присел, завязал шнурок на кроссовке и неожиданно согласился:
– Будь по-вашему, у метро кафешка есть.
В небольшом павильончике оказалось пусто.
– Коктейль «Москвич», – велел Юра.
Девушка за стойкой понимающе кивнула и посмотрела на меня.
– А вам?
– Эспрессо.
– У нас растворимый.
«Однофигственно», – чуть было не ответил я, но вовремя поймал себя за язык. Вращаясь в силу необходимости в чуждой среде, не следует с ней ассимилироваться.
– Спасибо, выпью любой, – кивнул я.
Мы сели за столик, мне подали картонный стаканчик с бурой жидкостью самого неприятного вида, Юре принесли кружку с пивом. Почему напиток из хмеля тут громко именовался коктейль «Москвич», осталось непонятным.