– Вы решили не выяснять отношений с Павлом? – спросил я. – Благородное поведение.
Юра с тоской посмотрел на меня:
– Чудик вы. Просто не захотел драться.
– Почему же? Столько сил потратили на слежку.
Юноша подтянул джинсы."
"– Ага, вот тут сел, на скамеечке, за машинами. Отличное место. Меня от подъезда не видно, а я полностью ситуацию контролирую. Ну, думаю, сейчас Вета выйдет, а я наверх…
Он снова замолчал.
– Она не появилась?
– Да нет, вышла на улицу, – мрачно сообщил Юра, – только вместе с этим папиком. Я увидел их и замер. Ветка на старикана такими глазами смотрела… На меня она никогда так глядеть не станет. Римка сука, но в одном права, Вете я не был нужен ни в каком виде, она того паразита любила до смерти. Вот я и не стал скандалить.
Он опять начал ковырять тротуар.
– Ты еще встретишь свою любовь, – попытался я приободрить юношу, – все у тебя впереди.
Юра покачал головой, затем, не сказав ни слова, ушел. Я кинулся в подъезд и, забыв про лифт, помчался по ступенькам вверх. Добежал до нужной квартиры, не думая ни о чем, ткнул в звонок, с огромной радостью услышал звук открывающейся двери и в тот же момент понял, что натворил. Если сейчас на пороге возникнет Павел, благообразный бабник моих лет, как прикажете поступить?
Но дверь открыла старушка, маленькая, кругленькая, очень опрятная, со старомодной укладкой на голове. Седые волосы отливали светло-фиолетовым оттенком, блузку украшала камея.
– Что вам угодно? – пропела она.
– Право, с моей стороны крайне невоспитанно беспокоить вас, – улыбнулся я.
– В жизни случается всякое, – благосклонно кивнула старушка.
Я почувствовал себя в родной стихии. Так говорят все маменькины подружки.
– Ничто не способно оправдать бестактность.
– Иногда нам приходится забыть о воспитании в силу форсмажорных обстоятельств, – отбила мяч бабуся, – очевидно, вы в подобном положении. Слушаю вас, милейший.
– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин.
Бабуся взяла мою визитку:
– Очень приятно. Эстер Львовна Фонар. Чем обязана?
– Боюсь, я напрасно вас побеспокоил.
– Я вся внимание.
– Один мой друг, по имени Павел, дал мне этот адрес как свой, и вот сейчас я ехал мимо и, имея свободное время, набрался окаянства заявиться к вам без предварительной договоренности.
– Павел? – изумленно переспросила Эстер Львовна. – Павел?! Ах, да! Увы, ничем не сумею помочь. Он покинул сии стены, отбыл прочь!
– Куда? – Я на секунду выпал из образа мужчины, замученного светским воспитанием.
Эстер Львовна мягко улыбнулась:
– Прошу вас, проследуйте в гостиную.
Я церемонно раскланялся, втиснулся в прихожую, стащил ботинки и был препровожден в уютную комнату, заставленную темной мебелью, обитой синим шелком.