— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Вечер все равно закончился волшебно, хоть и не совсем так, как она представляла.
— Давай помогу снять, — сказал вчера Бьярн и прикоснулся к алому поясу на платье.
Сзади оно застегивалось на десяток маленьких крючков — самой ни за что не дотянуться. Мара пожала плечами, молчаливо соглашаясь.
Удивительно даже, что такие огромные руки могут быть такими чуткими и ловкими. Бьярн точно провел пальцами по спине, а оказалось, одну за другой раскрыл маленькие застежки. Осторожно потянул ткань, обнажая плечи.
— Я дальше сама, — спохватилась Мара.
"И вот уже она стоит в коротенькой рубашке и тонком белье, зябко приподнявшись на носочки — холодно босиком на полу. Бьярн перекинул платье через спинку стула, поверх своей рубашки, разгладил подол так бережно, словно платье продолжало оставаться частью Мары.
Мара тем временем юркнула под одеяло, прохладное и скользкое. Без Бьярна в огромной постели, рассчитанной на двоих, — видно, комната изначально планировалась для семейной спальни — стало неуютно и одиноко. Но он не надолго оставил ее одну, лег рядом, обнял вместе с одеялом, кутая.
— Тепло, девочка моя?
Она только кивнуть смогла. Потянулась навстречу его губам, и Бьярн тихонько принялся покрывать поцелуями доверчиво поднятое лицо, глаза, щеки.
— Тепло?
— Жарко, — прошептала она.
Ей действительно стало жарко, одеяло мешало, и Мара скинула его, освобождаясь. Лямочка сползла со второго плеча, и тонкая ткань скользнула по коже.
— Не бойся, не бойся, птаха. Я сдержусь.
Его губы проложили дорожку по ее шее вниз, не оставляя без внимания ни одного участка матово белой кожи.
— Ай, щекотно, — рассмеялась она, когда язык Бьярна коснулся пупка, и тут же почти задохнулась на вдохе, потому что Бьярн остановился на секунду, а потом поцеловал тонкий полумесяц шрама у нее на бедре — след укуса гомункула.
— Бьярн…
— А неплохо я тебя заштопал, согласись. В следующий раз еще аккуратнее сделаю, — пошутил он, отвлекая ее.
— В следующий раз? Вот спасибо! — возмутилась Мара, и страх отступил.
Именно этого Бьярн и добивался. Осторожно отвел ее руки, которыми она неосознанно закрылась.
— Позволь мне… Тебе будет хорошо, обещаю.
— Но только мы ведь не станем сегодня… Да?
— Не станем. Я только поцелую тебя.
