— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Хотя ты и сама, вижу, догадалась. Все жертвы твоего типа внешности. Худенькие, синеглазые, белокожие, с длинными светлыми волосами.
— У меня до плеч, — прошептала Мара.
— Все равно… Я приказываю тебе с этого дня быть вдвойне осторожной, помощник дознавателя. Поняла меня? Чтобы ни шагу одна! Или со мной, или с Бьярном! Ему тоже расскажу.
— Но…
Такого поворота Мара не ожидала. Это какой-то дурной сон! Только все стало налаживаться! Бьярн и так переживает из-за нее, а теперь точно до конца расследования дома запрет, а сам у дверей сядет и станет караулить.
Нет уж, Мара слишком долго жила, снедаемая страхом, и никому больше не позволит испортить себе существование!"
"Остаток дня она провела как в тумане. Тело отвезли к медикусам, и Вайс, уже хорошо знакомый Маре молодой специалист, подтвердил догадки: тело обескровлено. Кровь выкачали из двух небольших отверстий на вене.
— Шприцем? — уточнил Витор. — Или…
Вопрос повис в воздухе: «Или ее выпили?»
— Или есть возможность предполагать, что в этом деле замешана нечисть? — произнес он вслух.
— Не могу пока точно сказать, — покачал головой Вайс. — Слишком мало данных. Но неизвестный яд в крови, эти следы на шее… Возможно, действительно нечисть.
— Проклятие! — выругался старший дознаватель. — Снова!
— Я не утверждаю пока…
Витор махнул рукой. Он был зол, мрачен и суров. Мара боялась лишний раз заговорить, а тем более начать расспрашивать. Ей очень хотелось узнать о других убитых девушках. Кем они работали, кого любили, кто любил их. Но она понимала, что это вовсе не профессиональные вопросы, которые помогли бы расследованию. Это все глупая сентиментальность.
— Жди Бьярна, — приказал Витор, а сам скрылся в кабинете, захлопнув дверь у нее перед носом, — ушел думать.
В любой другой день Мара давно ушла бы домой, а теперь вынуждена была одиноко сидеть в опустевшем стане, нос к носу с унылым дежурным. Бьярн, как назло, задерживался. А может быть, сразу пошел домой — он ведь не знал, что ее нужно провожать. Дома Эрл скучает. Наверное, удивляется, куда все запропастились. Воды натаскал и сидит у потухшего камина, мерзнет. В это время он уже прибегает от Вики и ждет их возвращения.
Мара вздохнула. А потом разозлилась: почему она теперь должна трястись и прятаться, будто в чем-то виновата!
И ведь сколько раз влипала в неприятности из-за своего упрямства! Это уже потом Мара отругала себя за самонадеянность. Ничему ведь жизнь не научила — «захочу и пойду», «захочу и сделаю», и никто ей не указ.
