— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
А разумной весьма доходчиво объяснили… В Симарии любую нечисть убивают без суда и следствия!
— А как бы вы хотели? С судом и следствием? — глухо спросил Бьярн. — Нечисти не место в Симарии.
Рейвен посмотрел в упор на собеседника. Взгляд был тяжелым.
— Да. Я бы хотел с судом и следствием.
На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина, а потом Рейвен продолжил рассказ:
— Мы — лестаты. Кто-то зовет нас вампирами, но тот, кто это делает, просто не разбирается в расах. Вампиры — ночные жители, солнечный свет им противопоказан.
Мара кивнула: к чему отрицать очевидное.
— Любая девушка оказалась бы очарована мной, захоти я этого. Очарована и согласна на поцелуй.
Рейвен широко улыбнулся, и Мара только сейчас разглядела его клыки — гораздо длиннее и острее, чем у человека."
"— Один укус, и в кровь впрыснут яд. Действие его таково, что она не почувствует боли и до последнего мгновения будет влюблена в меня.
Голос Рейвена становился все глубже, таким бархатным и убаюкивающим, что Мара почувствовала, как сами собой тяжелеют веки.
— Убью тебя, нечисть, — прогремел Бьярн, и наваждение тут же схлынуло.
Рейвен развел руками, словно говоря: «Я только показал».
— Значит, значит… — Маре так трудно оказалось произнести это вслух. — Вы все же убиваете!
— Лестаты — убивают. Но ни я, ни члены моей семьи не убили ни одного человека, — ответил Рейвен. — Наш клан презрительно назвали отступниками. Но я посчитал, что это небольшая плата за возможность прожить нормальную человеческую жизнь.
— Но… как?
— Настойка живисила. Отличный суррогат жизненной силы.
