— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Я думал уйти сейчас, переждать до полуночи в трактире, но Мара в таком состоянии… Она совсем разболеется. Уйдем после наступления полуночи.
— Куда уйдем? — пролепетала Мара, решив, что начался бред. — Почему после полуночи?
— После полуночи заканчивается… Потерпи, скоро сама все узнаешь.
Так это то самое? После полуночи Бьярн перестанет быть Бьярном. И станет… Кем?
— Но, Бьярн! Весна начинается только послезавтра!
Он улыбнулся.
— Ну, так приятнее было ждать. Придет весна — и все изменится. На самом деле я ждал последнего дня зимы… Птаха! Родная, посмотри на меня!
Мара почувствовала, как внезапно навалилась усталость, потяжелела голова, она поняла, что сползает на руки Бьярна.
— Бьярн… Значит, мы пойдем с тобой?
— Конечно! Что за вопрос! Я бы вас ни за что не оставил. Ни тебя, родная моя, ни малыша Эрла… Ни даже эту крокодилью рожу.
— Вот спасибо! — проворчал Рейвен. — Что за крокодил? Подозреваю, ничего хорошего.
— Еще одна нечисть!
— Ну, не удивлен!
— А потом? — Мара не обращала внимания на перебранку мужчин, которая, похоже, стала для обоих чем-то вроде спортивного увлечения.
Она замолчала: сама не ожидала от себя таких откровений. Но как же страшно — они вплотную приблизились к краю, за которым, возможно, пропасть.
— Глупая моя девочка! Что ты напридумывала себе! Я люблю только тебя. Не знаю, что ты увидела в письме, но все поняла неправильно! Я… Потерпи несколько часов, совсем недолго осталось.
— Бьярн…
Мара поняла, что ревет, как маленькая. Бьярн качнул головой, как делают это все мужчины при виде горьких женских слез — «Ох уж эти девчонки!», прижал к себе. Но лицо тут же стало обеспокоенным.
— Рейвен, ты бы дал ей что-нибудь от жара.
— Да, сейчас.
— Я и сама могу приготовить настой! — запротестовала Мара. — Этот травник-отравник меня когда-нибудь доконает. Почему все забывают, что я почти стала медикусом!
— Почти не считается! — улыбнулся Бьярн.
И осекся на полуслове. Мара даже переспрашивать не стала. Она, может, и мастер додумывать, но Бьярн, похоже, на радостях тоже перегибает палку. Ладно, мечтать рядом с ним так приятно. В итоге безропотно выпила мерзкий на вкус настой, от которого, следует признать, сразу почувствовала себя лучше.
К сумеркам домой вернулся раскрасневшийся Эрл: набегался, наигрался и проголодался.
