— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
— Не боюсь!
— А зря!
Он протянул тонкую руку с аристократическими пальцами, взял ее за подбородок и повертел туда-сюда, разглядывая, как трофей, добытый на охоте.
— Тебе будет очень больно, сладкая. Уж я постараюсь. Вздумала бегать от меня, натравила шавку — этого дознавателя, как там его… Доберусь и до него в свое время!
Мара молчала, думая, что больнее, чем сейчас, ей уже все равно не будет.
— А торопиться мы не станем, да? Я так долго ждал этого момента, что теперь растяну удовольствие как можно дольше.
"Во рту сделалось кисло от тошнотворного ужаса, который начал захлестывать ее несмотря на то, что Мара знала, на что идет. «Он не тронет меня, — пыталась успокоиться она. — Не успеет, я окажусь быстрее». Сквозь кофту она незаметно дотронулась до кинжала и немного взбодрилась. Может быть, самое время? Но Лейрас ненадолго оставил ее в покое, отодвинулся к противоположному краю и выглядывал на улицу, отогнув край занавески.
— Приехали! — весело сказал он, отворяя дверь со своей стороны и первым спрыгивая на землю.
Улыбка не сходила с его лица. Он протянул ей руку, помогая спуститься, и Мара, которой некуда было деваться — не хотелось злить его раньше времени, — протянула свою испачканную кровью ладонь.
— Фу, грязнуля. Это кровь того неотесанного мужлана на тебе? Быстро его угомонили? — с любопытством поинтересовался Лейрас, точно разговор шел не об убийстве, а о чем-то невинном.
Мара заморгала, пытаясь спрятать слезы, но мерзавец заметил, рассмеялся.
— Ой, жалко мальчика-зайчика. Не плачь, не плачь, береги силы. Слезы тебе еще понадобятся.
Он коснулся указательным пальцем ее ресниц, а потом облизнул его. Мару передернуло от гадливости.
— М-м-м, думаю, и кровь твоя восхитительна на вкус. Ну, пойдем, не смущайся, чувствуй себя как дома.
Мара только сейчас разглядела, что карета подъехала к небольшому особняку, что прятался за высокой стеной с ажурными решетками. Они подъехали с заднего входа, к небольшой калитке, запирающейся на засов. Дом стоял в глубине сада, мертвого и застывшего в зимней спячке, к заднему крыльцу вела неприметная тропинка, вьющаяся среди разросшихся, неухоженных кустов.
