— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
— У прошедшего испытание наследника ровно столько прав, сколько у самого Вседержителя.
— Бьярн, как великодушно с твоей стороны — позаботиться о лестатах.
— Какое там великодушие, чистой воды эгоизм! Я просто не захотел расставаться с нашим мальчуганом. А толковые травники ни в одном городе не помешают.
Маре стало так легко на душе. Но потом она вспомнила про Ивара, а следом — про мерзавца Лейраса, таскающего его всюду за собой.
— Нет, Ивар невиновен, — развеял ее опасения Рейвен. — Я проверил, он не прикоснулся к человеческой крови ни разу за все это время, хотя негодяй вынуждал его.
— А Лейрас… — с трудом произнесла Мара, ощущая, как начинают дрожать руки.
Бьярн крепко прижал ее к себе, согревая.
"— В Холодных Холмах. Ждет суда, — коротко бросил он.
Больше о нем не заговаривали.
Иногда волшебный сон, в который внезапно превратилась жизнь, становился тревожным. Как утро следующего дня, когда невеста должна была познакомиться с семьей жениха.
Мара вся издергалась, пока молоденькая швея подшивала платье. Платье нравилось Маре за неброский цвет и силуэт, идеально смотревшийся на фигуре. Но вдруг она покажется в нем совсем простушкой? Однако в любом другом наряде она станет чувствовать себя неестественно и скованно.
— А как мне тебя называть? Михаил? — волнуясь и неосознанно покусывая ногти, спрашивала она. — Я не могу. Ты для меня Бьярн, и точка. Но твоим это не понравится…
Бьярн осторожно отвел ее руку ото рта.
— Называй Бьярном, птаха. Мама поймет. Она сама называет отца другим, тайным именем, сохранившимся еще со времен его испытания.
— Они примут меня?
Мара подняла лицо на Бьярна, в глубине больших синих глаз плескался ужас.
— Уверен, что да.
— А если нет?
— Я все равно хотел пожить какое-то время в Соувере, где ты станешь учиться в Академии медицины.
