— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
А родители? Вдруг она им не понравится? Вдруг сестры Бьярна станут ее задевать?
— Я согласна, — прошептала она.
Плевать на все! Справятся, не впервой. Ведь если не бороться за свою любовь, то зачем тогда вообще жить?
* * *Все следующие дни Мара умирала от страха. Напрасно она надеялась, что после принятия решения страх пропадет сам собой. Он никуда не делся. Хотя, следует признать, бояться, когда рядом тот, кто всегда поддержит и защитит, оказалось даже приятно.
Дни сделались такими насыщенными и яркими, что Маре порой казалось, будто она видит волшебный сон.
— Они здесь? — ахнула Мара.
— В замке, да! Я пошлю за ними.
Эрл с писком кинулся на шею, обвил своими маленькими руками.
— Марунечка!
Рейвен со смущенной и немного растерянной улыбкой — неловко ощущал себя посреди роскоши, и этим они были схожи с Марой — подошел и прижал к груди обоих.
— Рейвен, вы ведь еще не скоро уедете? — спросила она. — Я заранее скучаю!
Радость от встречи сразу поблекла, когда она подумала об их отъезде.
— Ну, — Рейвен смущенно взъерошил волосы. — Такое дело… Мы не уезжаем! Наоборот, совсем скоро в столицу прибудут лестаты нашего клана.
— Я уже отправил посланника с письмом от Рейвена, — подтвердил Бьярн, наслаждаясь изумлением Мары. — Пришлось выдержать сложную беседу с отцом, но, думаю, скоро в закон внесут кое-какие поправки относительно лестатов… Хотя не стану забегать вперед.
— О, Бьярн! — Мара кинулась на шею любимому. — Я думала, ты его ненавидишь!
— Понимаешь, — помрачнел Бьярн, — здесь не все так просто. У нашей семьи с разумной нечистью свои счеты. Два старших брата моего отца погибли именно из-за разумной нечисти… Не из-за лестатов, но это неважно. Отец, одолеваемый горем, развязал войну, убивая без суда, следствия и права оправдаться.
— И твой отец вот так послушал тебя?
Бьярн улыбнулся.
