— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Девочка тут же рассмеялась и махнула рукой:
— А! Себе — это ладно! Я так тоже делаю. Даю обещания, а потом… — она понизила голос, — а потом вот не исполняю."
"Дедуля Биргер рассмеялся этой непосредственности и вдруг, наклонившись к маленькому уху, признался:
— Я, честно говоря, тоже.
Девочка серьезно кивнула ему, как будто обязуясь хранить эту тайну, а потом направилась к полкам. Ей очень нравилось в этом доме. И странный запах — запах книжных страниц и травяных настоев, и атмосфера загадочности, таившаяся, казалось, в каждом уголке.
— Я ведь останусь с тобой, — сказала она, не столько спрашивая, сколько утверждая.
Дедуля Биргер не ожидал такого и смутился.
— Ну, по крайней мере, до тех пор, пока рука не заживет, — выкрутился он из щекотливого положения.
Прошли дни. Рука зажила. А девочка так и осталась жить в доме. У нее появилась отдельная комнатушка, отгороженная занавесью. И своя кровать, сколоченная из досок. И даже свой столик. В комнате и без того места было мало, а сейчас стало совсем тесно, но девочка была счастлива.
ГЛАВА 9
Мара проснулась во тьме с бешено колотящимся сердцем. Им нужно срочно уходить. Сейчас!
Подспудная тревога, гнездившаяся в сердце, вдруг оформилась в одну-единственную мысль: их хотели убить. Все было подстроено с самого начала.
Горг знал! Он не мог не знать о том, что творится в доме. Неужели он ни разу не заглянул в банки, стоящие в подвале? Ладно, даже если так — не это стало главной уликой. Мара знала точно: гомункулы продлевают жизнь своим хозяевам.
Знал и все равно отправил некромантку и ее напарника в заколоченный дом, понимая, что они не вернутся живыми.
