— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Мара услышала дробь пальцев по двери — напарник всегда так стучал, не ошибешься, — и крикнула, разрешая войти.
— А можно еще налысо побриться, — посоветовал он густым, тягучим голосом.
Мара с неудовольствием взглянула на Бьярна. Был у них разговор на эту тему, и ей казалось, что она разъяснила все раз и навсегда. Не его это печаль — ее волосы. Только ей решать, как с ними обходиться. Бьярн вроде отступился, однако каждый раз, когда он видел Мару, безжалостно кромсающую свои пряди, на его лице появлялось такое скорбное выражение, что некромантке незамедлительно хотелось этим же ножом оттяпать ему кусок бороды.
— Так и побрейся, — посоветовала она язвительно. — Даже интересно на тебя взглянуть без бороды. Наверное, и не узнаю.
Бьярн провел ладонью по своей черной, короткой, но густой бороде и смолчал.
Прежде чем спуститься на завтрак, они проверили содержимое мешка — не надо ли пополнить запасы. С собой несли только самое необходимое, лишний вес — помеха в их деле. Мара выставила на стол батарею пузырьков и склянок, с пристальным вниманием пересчитала их и осмотрела.
— Надо бы еще кладбищенской земли набрать, — сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к Бьярну. Все равно именно ей и придется этим заниматься, напарник в таких делах не помощник. — Почти всю потратили на того мертвяка. Вот сильная зараза…
Мара вспомнила, как два дня назад они наткнулись на шатуна совсем неподалеку от тракта. Решили срезать путь до деревни по лесу.
Мара обычно с первого применения заклятия «Умри» могла мертвеца уложить, а этот ни в какую. Три раза — три всплеска силы, а он все идет и идет. Все за секунды происходило, пока Бьярн меч доставал. Потом уже, позже, Мара себя отругала хорошенько за непрофессионализм. Знала ведь, что напарник не подведет.
