— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Еще мгновение, снес бы шатуну голову, что он и сделал. Только вот Мара почти всю энергию потратила и, оступившись, рухнула как подкошенная. А шатун уже руки к ней протянул: экран слетел, и мертвец понял, что перед ним живое существо."
"Хорошо, Бьярн не растерялся и разрубил шатуна на куски. Потом они шевелящиеся еще обрубки как следует кладбищенской землей присыпали, подождали, пока затихнут.
Никогда еще Маре не было так стыдно — повела себя как девчонка. Некромант второго разряда не должен таких промахов допускать.
— Кровяника докупить, всего три пузырька осталось, — продолжала перечислять Мара. — Я слышала, что еще солнечник хорошо от мертвецкой хвори помогает, но рисковать не хочу. Так… Ну, остальное пока в избытке.
Мара осторожно развязала сверток, в котором металлически постукивала укладка с инструментами — нож с узким тонким лезвием, иглы, моток тонких белых льняных ниток.
— Ну, если только ниток взять еще. Кажется, я видела в начале улицы лавку. Дай-ка рану, кстати, посмотрю, — вдруг спохватилась она.
Бьярн повел плечом, будто только сейчас вспомнил о чем-то несущественном.
— Нормально там все, — буркнул он.
— Ага, нормально. Кровища хлестала. Дай посмотрю, как заживает.
Бьярн с обреченным лицом человека, который понимает, что выхода у него нет, стянул куртку, потом рубаху и остался сидеть перед Марой с голым торсом.
— Иногда думаю, что я для тебя подопытный лягух, — проворчал он.
Мара на это ничего не ответила, только пожала плечами, не понимая, на что обиделся ее напарник. Рана заживает, шов не стесняет движения — значит, все отлично, она со своей работой справилась.
