— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
К дому Вендима шли по пустынной улице, залитой янтарным сиянием, какое бывает только осенью, когда листья на деревьях и трава еще зелены и живы, но уже будто устали и готовятся к тому, что скоро придется проститься с этим миром.
В душе у Мары словно ворочался, пытаясь улечься, тяжелый камень с острыми краями. И так его положи — больно, и этак — не легче.
«Ничего. Я все делаю правильно. Эрлу здесь будет хорошо. Бьярну я лишняя обуза. Это он от жалости вчера сказал. Не нужна мне жалость…»
Мать Вендима, завидев их из окна, вышла во двор.
— Иди-ка пока в дом, дружок.
Эрл убежал, и Мара передала женщине скудные сбережения. Та попыталась было отказаться, говоря, что она и так у Мары в неоплатном долгу, но Мара была непреклонна.
Уже уходя по дороге в сторону леса, Мара вспомнила, что не успела обнять Эрла на прощание. Но так даже лучше, наверное…
Каждый шаг сначала давался с трудом, и вовсе не от того, что продолжала болеть нога — она, к счастью, почти совсем не беспокоила.
Мара почти дошла до кромки леса, осталось только миновать частокол, когда услышала за спиной полный отчаяния крик:
— Мара, подожди! Подожди меня!
Она обернулась и увидела Эрла, который сначала, видно, бежал, а теперь брел, спотыкаясь, держась за бок. Сердитые слезы катились по его лицу. Мара кинулась навстречу, злясь на себя — за то, что не попрощалась, за то, что не объяснила, бросила его вот так.
Мара присела на корточки и обняла мальчика, а тот в ответ тоже обхватил ее руками.
— Не оставляй меня здесь! Я с тобой пойду! — горячо зашептал он.
— Но, малыш, с нами опасно… Со мной, — спохватилась она. — Со мной опасно. Работа у меня такая.
— Мара… Марунечка, милая. Не оставляй меня!
Мара закусила губу, вспомнив девочку, которую привел в дом профессор Вигге.
