— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Кто, если не Бьярн, должен знать? Он ничем не поможет, но даже от того, что ей есть с кем поделиться своими страхами, стало легче.
— Что же делать, Бьярн? Что же делать? — она повторила вопрос десятки раз, понимая, что это походит уже на какое-то безумие. Ответа все равно нет…
Бьярн действительно долго молчал, а потом медленно и основательно, как умел делать он один, принялся рассуждать вслух:
— Темная энергия проявилась только сейчас. Раньше ты ее не чувствовала, так?
— Да…
Мара вновь оглянулась на спящего Эрла.
— Голод Эрла тоже идет по нарастающей. Значит, раньше его что-то сдерживало. Но что?
Мара вскинула голову. Слова Бьярна вернули ей робкую надежду.
— Что? Я не знаю… Деревенская еда? Что-то другое в Выселенках? Или…"
"Мара зажмурилась — так усердно думала. Эрл остался жить чудом.
— Настойка живисила! — крикнула Мара. — Срочно нужно раздобыть!
* * *Эрл не понимал, зачем его разбудили в такую рань — вон, даже еще солнышко не проснулось. Очень бледная и серьезная Мара называла его зайчонком, но не улыбалась при этом.
— Я не стану сегодня просить пирожков! Честно-честно! — прошептал Эрл, чувствуя себя страшно виноватым.
Он увидел, что Мара и Бьярн переглянулись, и Мара отвернулась, сморщившись, будто собирается заплакать, но уже через секунду поглядела на него с улыбкой.
— Что ты, малыш. Можешь есть пирожки сколько хочешь!
И в доказательство своих слов протянула ему и пирожок, и оставшийся после вчерашнего ужина кусок сахара.
Бьярн поднял его на плечи и понес по дороге. Иногда деревья подходили совсем близко к Тракту, их ветви свешивались над головой Эрла, щекотали шею. Эрл срывал листья и ел их.
