— Чувак, да какая тебе разница?
— Ладно-ладно, мы с Тумановой пообщаемся, норм?
— И к ней не лезьте! — вызверился вдруг Леха. — Че за хрень развели? Заканчивайте уже. Бесит.
Парни ретировались — не захотели связываться с дружком Барса. А тот снова улегся на парту и закрыл глаза.
— Спасибо, что вступился, — тихо сказала Дилара.
— Да мне пофиг. Мешают.
— Все равно спасибо.
— Поможешь мне с контрольной по матеше, — выдал Леха. Она улыбнулась.
— Договор. — И он отвернулся, а мы с Диларой переглянулись. Надо же, заступился. А вроде хулиган и все такое…
— А где Барсов? — зачем-то спросила я. Странно, но я все время искала его глазами.
— В душе не… кхм, не знаю, то есть, — поправился Леха, не поворачиваясь к нам. — Работает, наверное?
— Зачем? — удивленно спросила я.
— Во дурная. А зачем люди работают? Чтобы бабки были.
— А родители ему деньги не дают? — не отставала я от него.
Леха хрипло засмеялся.
— Я же говорю — дурная. Все, отстаньте. Я спать хочу.
Нас больше не трогали, однако я все время чувствовала на себя взгляды Малиновской и ее подружек. И знала — просто так нас не оставят в покое. По крайней мере, меня. Я должна подготовиться и дать отпор.
После уроков за Диларой приехала мать, и они подвезли меня до дома. Я сначала отказывалась, но Айдарова настаивала.
— Так безопаснее, — тихо сказала она. — Они и выследить тебя могут…
От ее слов по коже мороз прошелся, и я села на заднее сидение черной иномарки, в которой пахло теплыми цитрусовыми духами. Мама Дилары оказалась разговорчивой миловидной женщиной с черными кудрями, которая своей манерой речи, темпераментностью и жестами напоминала итальянку.
— А Дилара про тебя рассказывала! Сказала, что к класс перевелась девочка, которая слушает ту же группу, что и она! — весело сказала ее мама. — Теперь будете о парнях вместе мечтать! Она у нас, между прочим, их плакаты целует. Я захожу в ее комнату и вижу, как…
— Мама! — возмущенно перебила ее Дилара. — не позорь меня перед Полиной!
— А кто позорить будет, если не мать?!
— Меня вообще не надо позорить! Я и сама справлюсь, — проворчала Дилара, и я рассмеялась.
Ее мама всю дорогу расспрашивала меня о родителях, о родном городе, о том, кем хочу стать, и показалась мне веселой, милой и при этом очень уверенной женщиной.
— А он милый, да? — внезапно спросила Дилара, пока ее мама разговаривала с кем-то по телефону.
— Кто? — не поняла я.
— Леха Костров. Который заступился, — прошептала Дилара.
— Не знаю, — растерялась я. — Может и милый.
