Сев в широкое кресло, с замершим где-то в почках сердцем наблюдала за тем, как под самолётом движется дорога. А затем резким толчком мы поднимаемся ввысь.
Желая поделиться восторгом, взглянула на Питона. И тут же провалилась в тёмный колодец, в который вдруг превратились его глаза. Он так пристально за мной наблюдал, что мне сделалось не по себе.
Знать бы, о чём он думает. Что его гложет.
Слова застряли где-то в горле, и я забыла, что хотела ему сказать.
– Вера, – начал он, и я вспомнила, что он планировал именно здесь мне всё рассказать.
Но не была уверена, что хочу знать историю, которую он желает мне скормить.
– Твоего отца звали Пётр Багров. Он умер не так давно и оставил завещание, согласно которому ты являешься его главной наследницей.
Я смотрела на Льва, с трудом понимая произносимые им пафосные слова. Какое завещание? Какая наследница? Что за чушь?
Должно быть, эмоции отразились на моем лице, потому что он продолжил:
– Чтобы ты понимала, твой отец был очень богатым человеком. А ещё у него имеются жена и дети, которые совсем не рады новой родственнице. И им всем будет легче жить, если ты вдруг умрёшь.
В голове не укладывалось, как подобное возможно.
Наверное, будь на моём месте другой человек, он сразу бы обрадовался наследству. И плевать на угрозу жизни. Моя жизнь мало чего стоила, в принципе. Кому придёт в голову устранять детдомовку, зарабатывающую тем, что моет полы да чистит рыбу?
Если бы меня убили где-то в переулке, полиция даже не стала бы расследовать причины смерти. Потому что никто бы не ринулся интересоваться моей судьбой. Пропала и пропала. Заметили бы на работе. И всё.
Но я подумала совсем о другом. Не о деньгах и тех благах, что могут передо мной открыться.
Я вспомнила своё голодное детство, полное одиночества и страха. Такого жуткого, такого всепоглощающего, что до сих пор не ощущала себя в безопасности. Старые заношенные вещи. Общие игрушки. Общие воспитательницы. Ничего своего.
И мысль о том, что собственный отец меня бросил, учитывая, что ему ничего не стоило устроить мне лучшую жизнь, ранила острее ножа. А следом меня охватила горькая, жгучая ненависть. Не знала, куда её деть. И как с ней справиться. Но мне жутко хотелось причинить отцу боль. Как жаль, что он уже мёртв.
– А тебе какое дело до меня? – сжимаю со всей силы кулачки, ощущая, как сводит мышцы от натуги.
– Я родной брат твоего отца, и он просил меня позаботиться о тебе. Сейчас твоя жизнь в моих руках. Если не будешь меня слушаться, тебя убьют.
