Не хотелось бы, чтобы Лев понял, как глубоко я их всех презираю.
– И почему он вдруг вспомнил обо мне спустя столько лет?
Понимая, что из себя представляла моя мамаша, она наверняка сообщила Петру о том, что он станет папой, сразу после моего рождения. Чтобы не выслушивать его предложения избавиться от плода.
Поставила на кон все карты и проиграла. Вот она, должно быть, удивилась, когда мой папочка её бортанул.
Странно только, что не подала на алименты. Ведь могла бы.
Молчание затянулось, вынуждая меня взглянуть на собеседника.
– Может, его замучила совесть, – ответил, делая глоток горячего напитка, что принесла ему симпатичная стюардесса.
– Сомневаюсь, что у таких, как вы, она имеется, – заметила, кусая от досады губы.
Хотелось находиться от Питона как можно дальше.
Не видеть его и никогда не знать. Потому что, несмотря на возникшую злость, меня продолжало тянуть к нему. Отчаянно хотелось забраться к нему на колени. Уткнуться носом в шею и ждать, когда он меня пожалеет.
Только, боюсь, наши планы несколько расходятся. И с этой мыслью я уснула, свернувшись калачиком на кресле. А проснулась на кровати.
Оказывается, здесь была ещё одна комната.
Питон лежал рядом, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Рубашка натянулась, очерчивая рельефные мышцы.
Не желая выдавать себя, рассматривала его из-под ресниц. Как смотрят на хищника в зоопарке. Нас разделяли прутья клетки, а я всё равно ощущала исходящую от него опасность.
Я выросла в детском доме, и из тех, с кем меня связывала общая кровь, у меня были только мать и сестра. И сейчас я совсем не понимала, должна ли испытывать к Питону родственные чувства. Поскребла внутри себя, пытаясь их отыскать. Но ничего подобного не нашлось даже в самых дальних уголках.
Почему же природа не включила защитный механизм, чтобы дать отпор зародившимся во мне чувствам к нему?
Приземлились спустя час. Нас встретила глубокая ночь, но столица горела тысячью огней.
Я смотрела в окно автомобиля, пока мы проезжали яркие улицы. Витрины, вывески, красивые здания. Широкие дороги. И гуляющих, словно среди бела дня, людей. Весёлых, модных.
Должно быть, Питон видел во мне деревенскую простушку, потому что я, припав к запотевшему от моего дыхания стеклу, с восторгом рассматривала и изучала новый для себя мир. В то же время ощущая исходящее от него раздражение, пока он вёл автомобиль.
– Ты будешь жить в доме своей прабабки. Веди себя прилично. Тебе больше не нужно торговать телом.
