Смотрит на меня как на диковинную игрушку в антикварном магазине.
И я теряюсь от её вопроса.
Хочу. Но какой ценой?
– Я хочу стать свободной, – пожимаю плечами, отводя взгляд.
На тонких сухих губах бабки, обведённых тёмно-алой помадой, расползается улыбка.
– Ничто не способно сделать тебя свободной, кроме денег. За деньги можно купить счастье, здоровье, свободу, любовь – всё, что пожелаешь.
Ещё один змей-искуситель.
Я так и вижу, как она протягивает мне яблоко и предлагает откусить.
– А если мне это не нужно? За деньги. Что тогда? – задаю вопрос и сразу ощущаю себя деревенской дурочкой.
Бабка вдруг заливисто смеётся, демонстрируя прекрасную работу стоматологов. Идеальные зубы. Будто родные.
– Ты ещё очень наивна и юна, – её улыбка становится мягче, – твои брат и сестра с пелёнок знают, какую силу имеют деньги их отца.
– И вы хотите отнять часть, причитающуюся им, мне? Девчонке, которую видите второй раз? – недоумеваю. И не верю, что она испытывает ко мне родственных чувств больше, чем к тем, кто рос на её глазах.
– Это наследство моего внука. И я хочу справедливости. Тебя это удивляет? Ты такая же его кровь, как они. Почему я должна желать им лучшей доли, чем тебе? – Маленькая, хрупкая, но смотрит на меня таким взглядом, будто внутри неё заложена энергия атомного реактора.
Теряюсь от её слов. Тушуюсь.
– Этот мир тебя съест, если не будешь следовать правилам. И никто лучше меня тебя им не научит. Что ты выберешь: жить как прежде, как безымянная девочка из детского дома, или наконец занять место, которое принадлежит тебе по праву как Вере Багровой?
Вот чёрт. Она точно змей-искуситель. Покруче Льва. Ему до неё как до луны.
Что-то в её словах зарождает во мне пламя.
Нет. Не возможность иметь много денег.
А факт того, что я не ноль. Не потерянный, разорванный и выброшенный в мусорку лист бумаги. Белый. Без истории. Без прошлого и будущего.
Вера Багрова. Звучит куда лучше, чем Вера Сотникова. Потому что это даже не моя фамилия.
Марго. Точнее, Маргарита Фёдоровна наблюдала за мной постоянно. Как коршун. Муштровала. Одёргивала. Поправляла каждое движение. Так что к вечеру я уставала не меньше, чем от смены на заводе. Только от меня больше не воняло рыбой.
Нет. Я благоухала ароматом денег. Он просто сочился из каждой моей поры.
На следующий день приехала дизайнер. Изучила мой цветотип и привезла гору шмоток. Когда в руки попадались бирки с ценником, мне становилось страшно.
