Ледяная улыбка расплывшейся девушки заставляет дрожать воздух вокруг нее. В глазах Лёли вспыхивают слезы, но она стережет их до последнего, пока не срываются — измученный кошмар, словно притягивая Лёльку к себе, выходит наружу.
У нее просто нервишки расшатались, как дядя-доктор это называл. Никакой шизофрении и всего такого ужасного!"
"Хотя, с другой стороны, с чего бы расшатываться нервишкам у Оли Ковалевой, которую все зовут Лёлькой, у этой самой обыкновенной девчонки, совершенно здоровой, спортивной, румяной, задиристой, которая никогда ни за словом, ни за делом в карман не лезла? Она всегда спала как топор и только год назад ни с того ни с сего стала видеть один и тот же сон…
Этот сон Лёлька утром не могла вспомнить, но он замучил ее и превратил в замкнутое, дергающееся, перепуганное, истеричное существо, которое пришлось на время (интересно бы знать, на какое!), даже не ожидая конца учебного года, забрать из школы и отправить в специализированный санаторий.
– Столовая? – в эту минуту повторила Лина. – Нет, столовая у нас своя, на нашем этаже. Сюда входить нельзя, разве не видишь надпись?
Лёлька могла бы поклясться, что минуту назад никакой надписи на двери не было.
И даже полминуты назад.
И даже полсекунды!
А сейчас она отчетливо разглядела яркие буквы: «Вход строго запрещен!».
Странно… Может, надпись видна только под определенным углом?
Может быть. Запросто. А еще может быть, что у Лёльки определенные глюки. Не такие, при которых видят того, чего нет, а другие.
Когда не видят то, что есть!
И значит, она все же чокнутая…
Странно – эта мысль уже не так напугала Лёльку, как прежде. Правильно говорят, что человек ко всему привыкает!
– А что там, за этой дверью, я даже не знаю, – продолжала Лина.
– Причем тут копченая салака? – удивилась Лёлька. – Пахнет печеньем с корицей!
Лина усмехнулась:
– Это уж кому как. Данила говорил, что арбузом пахнет. Адам – шоколадом. Джен – мандаринами. Гаэтано – козьим сыром. Мне вот копченой салакой пахнет. Тебе – печеньем с корицей. А почему так получается и что там на самом деле – ноубоди ноуз.
– Что? – удивилась Лёлька.
– Ноубоди ноуз. Это по-английски «никто знает».
– В смысле никто не знает? – уточнила Лёлька.
– Ну, можно и так сказать, – согласилась Лина. – У англичан ведь только одно отрицание в предложении. Но вообще-то, если дословно переводить, получается – никто знает. Круто звучит, да? Есть какой-то Ноубоди, и уж он-то знает…
– А что он знает? – спросила Лёлька дрожащим голосом.
– Да все, – пожала плечами Лина.
