Автор
В коридорах больницы Антон шел по кругу, натягивая одежду. Здесь и там размещены плакаты: медицинские абляторные процедуры на виду у пациентов. А Леваков снова скупо хмыкнул и вздохнул, словно дождь из-за двери несется прямо в его душу. Внезапная реакция Мариной на очередной диагноз — это лишь начало, но Антон чувствует, что уже знает эту сцену слишком хорошо....
Скажи, ты действительно думаешь, что у вас что-то надолго?
– Значит, все же в Вите, – я была ростом ниже Марины Анатольевны, поэтому мне оставалось лишь смотреть на нее снизу вверх, однако я продолжала сохранять уверенность. Хотя для этого не требовалось особых усилий, я как никогда, наверное, чувствовала себя правой. Во мне не было ни капли страха.
– Ты, – она ткнула мне в грудь пальцем с нескрываемым высокомерием. – Не его поля ягода. Лучше понять это сейчас, чем потом плакать в подушку.
– Так это… переживание? За меня? Не стоит, – я улыбнулась.
– Женская солидарность.
– Что ж… – я сделала шаг назад. – Тогда чисто по-женски мне вас жаль. Вы пытаетесь убедить не меня, а себя в том, что мир крутится исключительно вокруг ваших желаний, – эта фраза была однозначно лишней. Но разницы особой уже не было, я планировала уволиться и, возможно, прямо по завершению этого разговора. Поэтому могла себе позволить делать то, что искренне хочу. А я не хотела позволять кому-то думать обо мне как о глупой дурочке.
– Что ты… – Марина Анатольевна осеклась, ее лицо подрагивало, кажется, она тоже закипала от злости, которую теперь не могла контролировать.
– Вы реально думаете, если будете следить за мной, показывать Вите фотографии, устраивать концерты здесь, тогда что-то изменится для вас? Вам бы… – я набрала в легкие воздуха, затем выдохнула и продолжила: – Стоило повзрослеть. Это так по-детски. Вы, словно испорченная девчонка, которая людей превращает в вещи и думает, что они навечно будут принадлежать…
Договорить я не успела.
