Автор
В коридорах больницы Антон шел по кругу, натягивая одежду. Здесь и там размещены плакаты: медицинские абляторные процедуры на виду у пациентов. А Леваков снова скупо хмыкнул и вздохнул, словно дождь из-за двери несется прямо в его душу. Внезапная реакция Мариной на очередной диагноз — это лишь начало, но Антон чувствует, что уже знает эту сцену слишком хорошо....
По спине побежали мурашки, казалось, маленькое тесное пространство, в котором мы находились, настигла всепоглощающая тьма.
– Потребовал взамен?
– Угу…
– Разыграть спектакль, расстаться с тобой. Парни получили бы своего капитана обратно, Алена любимого, она тяжело переживала разрыв.
– Почему? Почему, черт возьми, ты мне тогда ничего не рассказала?! – Витя резко перевел на меня взгляд, прожигая каждую клетку. И снова я вспомнила ту его сторис.
– Я планировала. Но…
– Но? – он выгнул бровь, лицо его сделалось мрачным.
– Тебе это уже было не нужно, – мне было тяжело произносить вслух эту фразу. Я научилась не думать о прошлом, научилась жить одним днем, но вот он, человек, от которого сердце готово совершить кульбит, сидит напротив, пытаясь узнать правду, снова расковырять ноющую рану в груди.
– Что? – глухо проговорил Шестаков.
– Меня такси заждалось. Откроешь дверь?
С минуту Витя молчал. А потом все же нажал на кнопку брелка, замки щелкнули, и я смогла выйти на улицу. Осторожно прикрыв за собой дверь автомобиля, я направилась в сторону такси, которое ожидало уже минут десять.
Я остановилась напротив белой машины, коснулась ручки и внезапно повернула голову, не знаю зачем, словно движимая неведомой силой. Витя смотрел на меня, смотрел так же, как три года назад – с нескрываемой теплотой, которая могла бы заменить солнце, теплый шарф и горячий чай в самый ненастный зимний день.
Поджав губы, я открыла дверь такси и села на пассажирское сиденье.
Глава 11 - Рита"
"В такси играл шансон и работала печка. Я зажала руки между ног, пытаясь согреть ладони, но они продолжали вибрировать от холода. Я вглядывалась в ночные пейзажи за окном, которые проносились быстрыми картинками перед глазами. А потом на месте этих картинок всплыл образ Вити, его мрачное лицо. Он прекрасно понял, о каком предательстве я говорила, понял, оттого и слова не сказал, позволил уйти.
Я хорошо помню, как подкрашивала губы гигиенической помадой в тот день, хорошо помню пасмурную погоду и свинцовые тучи, нависшие над городом.
Напротив элитной многоэтажки я простояла почти час, пока не раздались раскаты грома, а затем крупные капли начали разбиваться о серый асфальт.
