Автор
В темном отеле на каждой ночь что-то изменяется — и всё становится очевидно: это не просто секс, это цена за его прошлое ошибки. Стертые границы между проституцией и любовью трансформируются в шокирующий триллер, где каждый день обещает быть хуже предыдущего.
– Зач-чем? Нет, - надавливаю на его грудь, стараясь усадить обратно на кровать. Не могу позволить, чтобы сделка рухнула.
– Потому что я не фанат насилия. И изнасилованием не занимаюсь.
– Я же сказала «да», я согласна."
"– То, что ты не сопротивляешься, не значит, что мне будет в кайф трахать застывшее в страхе тело. Спускайся, переговорим. Ванная там.
Кивает в угол, где деверь из красного дерева. Даже не заметила, слишком увлечённая происходящим. Больше слов мне не нужно, чтобы скрыться там, дать себе секундную передышку.
Кажется, мне бы больше понравилось, если бы Эрик оказался ублюдком, которого ничего не волновало. Потому что чем дольше заминка с потерей моей невинности, тем сильнее меня колотит.
Смываю следы спермы с рук, смотрю на своё раскрасневшееся лицо. Алые пятна на щеках, общая бледность. И эти чертовы веревочки, обвивающие тело. Портупеи смотрятся красиво, но мне хочется их стянуть и никогда не видеть.
В пустой спальне натягиваю обратно бельё, не веря, что оно продержится.
Эрик стоит возле окна с бокалом, на нём лишь расстёгнутые джинсы, низко сидящие на бёдрах. Кажется, что только этому мужчине может идти подобная небрежность.
Я остаюсь на нижней ступеньке, разглядывая мужчину в полуанфас. Слежу за стекающей каплей пота вдоль позвоночника и крепкой спины. У меня не было возможности его рассмотреть. Только тёмные пронзительные глаза вряд ли смогу выбросить из памяти.
В глаза бросаются браслеты на левой руке. Раньше я их даже не заметила, больше занятая тем, что эти руки творили со мной. Но теперь скольжу взглядом по кожаным ремешкам. Некоторые совсем потрёпанный, другие похожи на простой браслет из деревянных бусин. Они кажутся странными, на мужчине такого статуса, но удивительно подходят ему.
У него шикарная мужская фигура. С накачанными подсушенными мышцами и этими охранительными косыми мышцами, из-за которых рыдают миллионы мальчиков.
Смирнов мог набрать долгов у кого-то более ужасного. Возрастом лет за сорок, с толстым брюхом и мерзкими ручонками. А Эрик не худший вариант. Не идеальный, не желанный, но не самый худший.
