Автор
Нас разлучили, ловко сыграв на слабостях и гордости, используя хитрость и веру в семейные ценности, применив шантаж и угрозы…А через семь лет мы с Давидом встретились вновь. Случайно. Или нет… Так ли это важно? Ведь главное, что он, наконец, узнал главное: он не бесплоден, он — отец. У него есть дочь. Его наследница....
— С чего ты взяла? — удивляюсь уже не на шутку.
— Я видела его фотографию в твоем телефоне. То есть не его самого, а руки. Мамочка, у нас же родинки одинаковые. Забыла, что ли? — дочка крутит правой ладошкой.
Ага, забудешь тут, когда такое живое обожаемое напоминание перед глазами каждый день мелькает, становясь с каждым днем всё взрослее, умнее и прозорливее.
— Дальше, — Амина загибает третий палец, — он на тебя постоянно смотрит. Когда ты не смотришь на него. Да-да, я видела.
На последнее упоминание уже киваю, не сдерживая улыбки.
Да, дочка явно подготовилась, чего я совсем не ожидала.
— А еще он тебе цветы дарил. Два букета. А Надя говорит, что крестной только дядя Алекс дарит цветы, потому что он ее любит.
А это полный нокаут.
— Иди-ка лучше я тебя обниму, — приглашающе развожу руки, решая немного отдалить сложный разговор.
Прижимаю к себе своё счастье, когда она забирается на колени, и, уткнувшись носом в кудрявую макушку, вдыхаю аромат детства, радости и беззаботности.
— Значит, ты со мной согласна? — уточняет Амина, спустя пару минут обнимашек задирая кверху курносый носик и заглядывая в глаза.
— Ну-у, — тяну, решаясь на самый главный, пожалуй, шаг в жизни, — я была бы рада, если бы твои выводы оказались верны.
— Это потому что он тебе тоже нравится? — тут же летит восторженный вопрос, а карие, как у отца, глаза заглядывают мне прямо в душу.
— Нравится, — сознаюсь без оглядки.
Чего уж теперь отнекиваться?
— Ой, как здорово! — хлопает в ладоши дочка, — А я знала, мамочка. Знала! Давид — хороший, очень хороший. Правда-правда! Жалко только, что он не мой папа. Но он, наверное, тоже был хорошим? Мой настоящий папа. Таким же как Давид. Да? Иначе я бы у тебя не родилась. Правильно?
— Тшшш, — успокаиваю разволновавшуюся и закидавшую меня вопросами малышку.
Вот только уже не малышку, а очень умную и не по годам сообразительную девочку.
Поправляю себя, убирая выбившиеся из хвостика завитушки."
"— Амина, послушай, — накрываю обе ладошки своей девочки, — Давид — он… Он действительно твой папа. Настоящий. Родной. И я точно знаю, что он очень-очень-очень сильно тебя любит. А еще гордится тем, какая ты добрая, умная и замечательная.
