В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
– Ах, – Марая отскочила от меня, выронив свёрток с вещами, когда в районе солнечного сплетения под кожей вспыхнуло пламя.
Огонь уже почти привычно побежал по плечам, принося странное облегчение и ощущение защищённости. Будто он что-то естественное, правильное, родное.
– Не бойся, – поспешила я успокоить девушку, которая явно собиралась метнуться в сторону лагеря. – Не зови дракона. Я боюсь его.
Марая с опаской взглянула на меня. Мелкие язычки красного пламени продолжали поигрывать на плечах и руках в замысловатом танце, но не увеличивались и не пытались объять коконом, как при общении с Виларом, что несомненно радовало.
Глава 2
Юлия
Пламя хоть и потухло, но будто теплилось в груди, не позволяя мёрзнуть в остывшей к ночи воде. Она обволакивала тело, принося облегчение ноющим от усталости мышцам и ранам.
– Юля, здесь не так тепло, чтобы всю ночь плескаться, – проворчала она, внезапно напомнив мне соседку по общежитию.
От воспоминания защемило сердце. Увижу ли я её снова, своих подруг, свой мир? Быть может, мне суждено погибнуть здесь по воле дракона? Я привыкла не загадывать наперёд, довольствоваться тем, что есть, и радоваться мелочам, будь то тёплая кофта или удачно подвернувшаяся шабашка.
– Прости, – глаза защипали подступающие слёзы.
